Весь Мегрэ. Том 3 [компиляция]

— Вы могли бы найти ту девушку?

— Если сегодня вечером ее не будет в «Бонго», значит, она будет в каком-нибудь другом кафе в этом квартале.

— Вы ее знали раньше?

— Нет.

— Знаете, как ее зовут?

— Я знаю только ее имя: Хильда. Знаю также, что ее отец какой-то крупный чиновник.

— Сколько ей лет?

— Она сказала, что двадцать два. Не помню уже, с кем ей надо было встретиться. Если бы не эта встреча, она осталась бы со мной на пару недель. Почти всегда так и бывает. Расстаемся, обычно не зная, почему.

— Расскажите мне о своих отношениях с матерью.

— Я уже говорил вам, что у нас с нею нет общего языка.

— Но она вас воспитывала?

— Ее это не интересовало, поэтому у нее всегда были претензии к старухе. Она думала, что старая будет меня опекать. Она работала, и каждое утро отводила меня в садик, а вечером забирала. Потом также было в школе. Ей не нравилось, что у нее ребенок, это ей мешало, когда она принимала мужчин.

— Их было много?

— Как когда. Шесть месяцев мы жили с типом, которого я должен был называть папой, и он все время сидел дома.

— Он не работал?

— Кажется, он был коммивояжером, но много не ездил. Иногда я слышал по ночам шум, а утром не находил никого. Почти всегда мужчины были моложе ее, особенно в последнее время. Две недели назад я встретил ее на бульваре Сен-Жермен с типом, которого часто видел в кабаках. Его зовут Длинный Марсель.

— Вы его знаете?

— Лично нет, но у него репутация альфонса. Вы знаете, мать охотно заглядывает в бутылку.

Он был одновременно циничен и наивен.

— Я не думаю, что мать убила старуху. Она такова, какая есть. Я тоже таков, какой есть, и не могу измениться. Может быть, стану когда-нибудь звездою, а может, неудачником, каких много в Сен-Жермен. У вас есть еще вопросы?

— Наверняка, но сейчас мне ничего не приходит в голову. Вы довольны своей жизнью?

— Вообще да.

— Вам бы не хотелось стать ортопедом, как советовала мать? Вы бы наверняка были женаты, имели детей.

— Меня это не привлекает. Может быть, позднее.

— Какое впечатление произвела на вас смерть бабки?

— Укол в сердце. Я не слишком хорошо ее знал. Для меня она была очень старой женщиной, которой давно уже пора лежать в могиле. Но я ее любил. Особенно ее глаза, ее улыбку. «Ешь», — говорила она и с умилением смотрела, как я ем пирожное. Если не считать моей матери, я был ее семьей. «Ты действительно не хочешь постричь волосы?» Это ее больше всего огорчало. «Ты с ними выглядишь не тем, кем являешься на самом деле. Ты ведь хороший парень…» Когда будут похороны?

— Еще не знаю. Оставьте мне свой адрес. Я вам сообщу. Наверное, через два дня. Отчасти это будет зависеть от следователя.

— Вы думаете, она мучилась?

— Она едва могла защищаться. У вас есть шерстяной шарф, красный или с красным узором?

— Я никогда не ношу шарфа. Почему вы спрашиваете?