Механикус практикус

— Пошли прочь! — заорал второй гвардеец и, нажимая на курок винтовки, прокричал что было сил. — Ублюдки, да как вы посмели прийти сюда и врать!

— Бах! — извергла винтовка, пыхнув дымом и огнем. Уши заложило от выстрела, тяжелая пуля ушла поверх головы Теры, а ее жёлтая шапочка взвилась в небо, разорванная пополам пулей.

— Пошли прочь! — громко, цедя сквозь зубы проговорил старший гвардеец. — Мы стреляем на поражение! Это был предупредительный.

— Нет, — твердо ответил я, мне было плевать на все, вот он, мой конец пути, и я не сойду с места. — Позовите Агнес Каморос!

— У неё не осталось живых внуков! — прокричал гвардеец и, мне показалось, что по его щеке потекла слеза.

— Мы восстали из мертвых, — мрачно ответил я гвардейцу и сделал шаг вперед, заворожено смотря, как пальцы гвардейцев касаются спусковых крючков своих крупнокалиберных винтовок.

Напряжение, нарастало, и вот оно словно струна лопнуло. Я почувствовал зов, крик души той, что держала меня за руку, она еще ничего не сказала, а в моих глазах уже начало темнеть.

— Бабушка! — прокричала кроха что было сил, и воздух словно сгустился над нами. Словно разряд молнии ударил в меня, все тело покрылось мурашками, и казалось, даже тучи над нами сгустились. Тера применила свою силу на всю мощь. — Бабушка! Я пришла!

Три слова, что разрезали время и пространство, заставили замереть все вокруг, а позади тревожно зазвенели колокола в клановых поместьях, вдали доносились прилушеные голоса дозорных.

— Тревога! Все к оружию! — кричали вдалеке люди, а гвардейцы, что стояли передо мной, медленно опустили оружие.

— Искра, — выдохнул старый гвардеец, а за его спиной громко хлопнула тяжелая дверь. — Простите нас, маленькая госпожа, мы сейчас, оповестим о вас госпожу.

Но я уже слышал как к нам несется то ли человек, то ли зверь. Его поступь была легка и очень быстра, у металлических ворот мелькнула серая тень, что не удосужилась открыть калитку, а метнулась вверх, преодолев ворота шести метровой высоты за мгновение.

Перед гвардейцами появился седой старик в черном пиджаке и с тростью в руке, переломленной пополам, одна сторона трости была заострена как кол, а вторая имела металлическое навершие в форме дубинки, а соединяла их золотистая струна. Он был готов к бою, но не нападал, а сверлил меня и Теру своими серыми, безжизненными глазами, и чем больше он на нас смотрел, тем яснее я видел огонь, что разгорался в его глазах. Серые глаза вдруг начали становиться голубыми, а шрамы и морщины на его усталом, словно вытесанном из камня лице разглаживались.

— Он молодеет, — пронеслась в голове догадка, пока я смотрел, как этот владеющий силой соединяет трость.

— Агне скоро будет, а вы покиньте пост, — проговорил воин, опираясь на трость руками в белых перчатках, и как только гвардейцы ровным строевым шагом удались он заговорил вновь, с небольшим поклоном в нашу сторону. — Я Себастьян Каморос.