Война за пряности. Жизнь и деяния Афонсу Албукерки, рыцаря Ордена Сантьягу
- Автор: Акунов Вольфганг Викторович
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-00165-353-0
- Жанр: История
Электронная книга - «Война за пряности. Жизнь и деяния Афонсу Албукерки, рыцаря Ордена Сантьягу». Краткое содержание книги:
В формате PDF A4 сохранен издательский макет.
Ответ монарха на все настоятельные просьбы Албукерки о финансовом воспомоществовании, доставленный губернатору Индии «перечным флотом» 1514 года (вместо положенных денег), сводился, если сбросить облекавшую их высокопарную словесную шелуху, к трем приказам, или, по меньшей мере, категорическим требованиям. Дом Мануэл требовал от генерал-капитана выполнения следующих трех пунктов разработанной им в тиши лиссабонских покоев программы (видимо, под впечатлением успешного повторного крещения ормузского посла):
1) Захвата Адена;
2) «Окончательного решение Ормузского вопроса»;
3) Обращения раджи Кочина в христианство.
Честный и исполнительный служака, привыкший, если надо, служить не за положенное жалованье, а «из чести», Албукерки, как обычно, «взял под козырек» (хотя и не был уверен в успехе — особенно королевской затеи с обращением раджи Кочина в христианство) и в конце года послушно отплыл в Кочин.
«Я перечислил ему (радже Кочина — В.А.) все доводы (в пользу принятия Христовой Веры — В.А.), изложенные в письме Вашего Величества, присовокупив к ним и некоторые другие, пришедшие мне на мой слабый ум» — оправдывался дом Афонсу перед королем. Но, как и следовало ожидать, раджа решительно отказался от перемены веры.
В ходе долгой «миссионерской» беседы с раджой губернатор Индии указал ему на то, что царящие в Кочине нравы «более приличествуют животным, чем таким разумным и понятливым людям, как малабарцы (средневековый русский летописец мог бы назвать эти нравы „зверинским обычаем“ — В.А.)», Раджа вежливо согласился с точкой зрения собеседника (хотя, вероятно, не вполне его понял), после чего заявил, что его подданные воспротивятся перемене веры. Албукерки (скорее всего — вопреки своему внутреннему убеждению) пытался успокоить его, как умел. Кого интересует и какое значение имеет мнение подданных раджи Кочина, коль скоро сам король могущественной Португалии поддержит раджу в его благом начинании? Сменив тему, раджа Кочина пожелал узнать причины, по которым могущественный король Португалии требует перемены веры только от него, а не от правителей Каннанури и Каликута? «Я ответил ему: потому что Ваше Величество любит его больше всех. На это, как и на другие приводимые мной доводы он, однако, отвечал лишь одно: он — верный раб Вашего Величества и орудие в Ваших руках. Однако вопрос смены веры должен быть тщательно обдуман».
После этого вежливого и, в общем, мирного диалога с владыкой Кочина, губернатор был вынужден заняться гораздо менее приятным делом. Некий португалец по имени Жуан Делгаду, отличившийся на поле брани еще под знаменами вице-короля Индии Алмейды, и не менее доблестно сражавшийся под командованием губернатора Индии Албукерки, в личной жизни вел себя ниже всякой критики, будучи особенно охоч до особ женского пола. Когда одна туземная женщина, испытавшая на себе тяжесть его суровой длани, пожаловалась на насильника Норонье — племяннику Албукерки, сменившему отбывшего на родину Реала на посту коменданта Кочина, комендант в наказание отправил преступника под конвоем в форт, отменив ему все увольнения.
Разъяренный несоразмерным, как он считал, с совершенным проступком по суровости наказанием, Делгаду при всем честном народе начал осыпать начальника площадной бранью, чем усугубил свою вину, за что был закован в кандалы и заперт в тесную камеру.
Узнав об инциденте и стремясь разрядить ситуацию, Албукерки приказал доставить к себе арестанта, чтоб помочь ему дельным советом: «Извинитесь перед комендантом. Он — человек вспыльчивый, но отходчивый и, ручаюсь, выпустит Вас из-под ареста». Но добрый совет губернатора только испортил дело, окончательно выведя Делгаду из себя. Как? Ему, Делгаду, старому рубаке, извиняться, перед кем? Перед каким-то молокососом, губернаторским племянничком, который на Востоке-то — всего лишь без году неделя? Нет, уж лучше он вернется в камеру!