«Гильотина Украины»: нарком Всеволод Балицкий и его судьба

Позже лейтенант госбезопасности А. С. Кузовлев вспоминал, что Балицкий на совещании «объяснил причины самоубийства Козельского его переживаниями, связанными с тяжелой болезнью сына»[818]. Против таких объяснений никто не возражал. Впрочем, люди из ближайшего окружения наркома не очень-то верили своему шефу. Например, врач санитарного отдела НКВД УССР Парташников, на протяжении длительного времени наблюдавший Б. В. Козельского, считал, что версия о его болезни сифилисом и сильное нервное расстройство является абсолютно неверной, поэтому категорически доказывал одному из руководящих работников НКВД ее несостоятельность, но с ним не соглашались[819]. Пожалуй, ближе всех к истине был Соломон Брук, объяснивший друзьям причину самоубийства своего начальника: «Интеллигент вонючий, испугался!»[820].

В день самоубийства Козельского после разговора с Балицким заместитель начальника Секретно-политического отдела П. М. Рахлис приказал С. С. Бруку, Н. А. Григоренко, Я. Л. Карпейскому, Б. И. Борисову-Когану и А. М. Шерстову написать некрологи[821].

3 января 1936 г. были устроены пышные похороны. Прощание с телом «стойкого большевика, прекрасного товарища и друга, Бориса Владимировича Козельского» состоялись в клубе НКВД УССР на улице Розы Люксембург, дом 17. За гробом самоубийцы к Байковому кладбищу шло все высшее руководство Украины. Газеты напечатали ряд некрологов: «Памяти большевика, борца», «Чекист и научный работник», «Памяти друга», «Незабываемый образ» – за подписями С. В. Косиора, П. П. Постышева, И. Э. Якира и других. Отдельный некролог под названием «Талантливый чекист», подписанный Балицким, содержал такие слова: «Не жалея сил, работая денно и нощно, он подорвал свой организм, отдавая всего себя только работе». Свои сочувствия жене покойного выразили Постышев и его жена Татьяна Постоловская, Елизавета Косиор, Людмила Балицкая, Сара Якир, сотрудники НКВД и, конечно, народный комиссар внутренних дел УССР, пожелавший Елизавете Марковне Козельской «воспитать Диму и сделать из него хорошего большевика»[822]. На следующий день отозвалась на «преждевременную смерть верного сына большевистской партии, почетного чекиста-орденоносца» газета «Правда». И только заместитель начальника Отдела трудовых колоний НКВД УССР А. С. Макаренко запишет в своем дневнике 2 января 1936 г.: «Жалко не столько К., сколько Б.»[823]. Знаменитый педагог как в воду смотрел, предчувствуя грядущие неприятности для своего покровителя.