Тайна двойного убийства
- Автор: Арестова Любовь Львовна
- Год: 1995
- Язык: русский
- Год: Квадрат
- ISBN: 5-8498-0081-6
- Жанр: Криминальные детективы
Электронная книга - «Тайна двойного убийства». Краткое содержание книги:
Работала следователем прокуратуры, судьей.
Живет в Москве.
Автор многочисленных детективных повестей и рассказов: Поиск в тайге, Последняя улика, По факту исчезновения, Случай на реке, Приговор исполнению не подлежит и др.
Многие произведения издавались за рубежом.
Улавливаю наступившую в зале тишину. Понимаю, Галка приготовила зал. Можно.
— С Богом! — говорю без улыбки и открываю дверь в зал.
— Прошу встать, суд идет! — слышу Галкин голос, унимая сердцебиение. Оно должно пройти, пока я занимаю свое место и медленно оглядываю зал.
— Прошу садиться, — голос мой спокоен и ровен, волнения никто не заметил и сердце успокоилось.
Эмоции долой! Начинается работа. Совершается акт правосудия. Непостижимо трудный, неописуемо ответственный.
Открываю судебное заседание и объявляю, что подлежит разбирательству уголовное дело по обвинению Сумина Юрия Васильевича.
Галка докладывает о явке в суд. Все на месте.
Прокурор Кудимов Федор Иванович, средних лет, высокий, чуть полноватый, с красивым холеным лицом. Сидит вальяжно, расслабленно. Он человек с опытом, видно, дело не считает трудным, и его ухоженная голова лишь слегка, не выражая особого любопытства, поворачивается в сторону тех, кого перечисляет Галка.
Адвокат Волкова уже разложила перед собой чистые листы бумаги, блокнот, целую стопку кодексов. Мне видно: в стопке даже Кодекс законов о труде. Галина Петровна назначена защитником Сумина коллегией адвокатов, ни Сумин, ни его родственники, если они есть, договор с адвокатом не заключали. Что ж, Волкова может хорошо сражаться за своего подзащитного, знаю по прошлым процессам. Но может и продремать весь процесс, вскидываясь изредка с ничего не значащими вопросами. Будь Волкова покрасивее — нос бы потоньше, почетче губы, фигура бы с минусом веса килограммов на двадцать — быть бы ей трагической актрисой. Артистическое дарование у нее не отнимешь, прекрасно умеет изображать гнев, боль, страдание. Я не раз поражалась, видя, как после бурного проявления таких чувств в заседании, она спокойно жует в перерыве бутерброд. Лицо безмятежно, спокойно, челюсти двигаются ритмично, размеренно — ни следа волнения.
Потерпевший Реутов явился, сидит в первом ряду слева, мать погибшего Шишкова в том же ряду, в центре, и, к моему удивлению, оказывается не скорбной старушкой, как я представляла, а молодой — иначе не скажешь, рослой женщиной, одетой продуманно и со вкусом. Темный костюм, блузка в тон, чуть светлее, и траур представлен черным шелковым платком, изящно повязанным вокруг стройной шеи.
Кто есть кто из свидетелей — уяснить не успеваю, прошу их удалиться из зала суда. Выходят гуськом, оглядываясь на загородку, где подсудимый. Будут ждать вызова в коридоре, на разномастных стульях. Комнаты для свидетелей у нас нет и возникают нередко комические ситуации, когда приходит пора их вызывать.
Залы (их у нас два) не радиофицированы, и Галка кричит своим громовым голосом, допустим: "Иванов!" Ждем. Никто не входит.
— Иванов! — опять взывает Галка. Молчание. Суд ждет.
— Позовите Иванова, вот вы, — Галка просит обычно мужчину, сидящего поближе к двери. Не всегда понятно, к кому обращена просьба. Двое-трое мужчин у двери переглядываются. Если знакомы, толкают друг друга локтями. Мы ждем. Наконец, кто-то один или сама Галка выбегает.
— …ов…ов…ов! — доносится из коридора. Все взгляды устремлены к входной двери.
Наконец, появляется смущенный свидетель, за ним — тихо ворчащая Галка или торжествующий ее посланник, который нередко пытается тут же объяснить, где разыскал Иванова (Петрова, Сидорова — свидетеля).
Казалось бы, досадный пустяк. Но пустяк ли?
Сбит ритм процесса, утрачен необходимый настрой, внимание соскальзывает с главной темы. Понять бы это предстоящей судебной реформе. Что нет мелочей.
Ушли свидетели.
Начинается первое знакомство с Суминым. Пока мои осторожные взгляды не сумели выявить его. Виднелась из-за высокого барьерчика, окружавшего скамью подсудимых, только макушка с темным ежиком волос. Что он так согнулся, этот громила, этот убийца?!
— Подсудимый Сумин! — обращаюсь к нему для выяснения личности.
Сумин встает, и я, не глядя, чувствую, как заворочались мои коллеги-судьи. Доктор и слесарь-сборщик, крепкие, здоровенные мужички.
Н-да. Вот тебе и представление о личности по действиям этой самой личности.
’’Громила” Сумин рост имеет, мягко выражаясь, ниже среднего. Тощ, узкоплеч, с глазами в половину худого лица и глаза эти все темные-темные, без белков — сплошь чернота. Но потом он вскидывает голову повыше, и я вижу, что впечатление глубокой черноты создают длиннющие ресницы, бросающие на лицо тень. А глаза на тонком лице живут отдельной напряженной жизнью, прячась за частоколом ресничек.