Евгений, Джек, Женечка

Влад не перезвонил ни мне, ни сыну. И Ярослав за работой так проголодался, что предпочёл сначала поесть, а потом уже поговорить и даже не прокомментировал мой скудный ужин. Женечка тоже уплетала все за обе щеки, но точно не потому, что было вкусно. После ужина у неё будут качели — и ни минутой раньше. Так сказал дядя Женя.

Да, раньше в моей семье было все гораздо проще, а теперь… Скажем так, веселее. Только веселье не бывает долгим. К счастью, я поела, потому что до чая дело у нас не дошло. Ярослав достал телефон и радостно объявил, что папочка прислал ему билет в Москву на… Воскресенье. Хорошо ещё не на субботу. Или вообще в сегодняшнюю ночь.

Спросить, с какого перепугу, я не смогла, потому что реально испугалась и попыталась молча проглотить горькие слюни. Это явно были слёзы, перепутавшие двери на выход. Зато сухими глазами поймала блестящий взгляд Джека. Но ничего сказать он не сумел или не успел, потому что Ярослав на радостях позвал его делать качели. Джек подскочил. Но во вторую секунду уже пришел в себя и напомнил моему сыну, что выходя из-за стола принято говорить «спасибо» и уносить свою тарелку. Ярослав перестал улыбаться, но больше пары секунд не смог удержать на лице похоронного выражения. Зато я резво переняла у него эстафетную палочку.

В дверях Джек все же задержался на лишнюю долю секунды, но так и не задал мне никакого вопроса. Я тоже не могла задать их Владу, потому что Женечка ещё доедала свой ужин: бедная так спешила во двор, что хватала руками то, что рассыпалось вокруг тарелки. У неё качели, и это вот такая неконтролируемая детская радость. Можно обзавидоваться! Позавидовать простоте ее мирка…

Я схватилась за телефон, но не нажала на три буквы «муж», а вызвала почтовую программу. В корпоративном письме говорилось, что за мной сохраняется место в московском офисе. И в качестве компенсации они повысят зарплату на пять процентов и оплатят обратный переезд. Никакого объяснение такому решению не было дано, но мне оно уже и не было нужно… Работать под одной крышей с Матвеевым я не стану. Так и написала, что по личным обстоятельствам не могу принять их предложение. Благодарность за ценный опыт и годы успешного сотрудничества вышла ещё корявее отказа. Хорошо ещё нужные буквы нажала трясущимися руками. И снова опустила телефон, не вызвав номера Матвеева.

На столе лежал забытый Ярославом айфон и, к моему стыду, только незнание пароля удержало меня от прочтения переписки сына с отцом. А эти знания были бы ох какими нелишними в сложившейся ситуации войны.