День, когда пропали ангелы [litres]

Ко мне в комнату доносилось шипение кофеварки, наполнившей очередной кофейник, и голоса, что выражали соболезнования. Кто-то осторожно постучал в дверь моей спальни. Сначала я не хотел открывать – не желал никого видеть. Несколькими часами раньше сюда поднимался отец. Он тихо сказал, что я предоставлен самому себе: могу остаться в комнате или спуститься, все что угодно. Я надеялся, это означает, что мне можно ни с кем не разговаривать.

Однако из чистого любопытства все же открыл дверь. У порога стояла Абра. Завидев меня, она залилась слезами, бросилась мне на шею, уткнулась лицом в плечо и разразилась горькими рыданиями. В глубине души мне даже стало немного приятно, что Абра скучает по маме так же сильно, как и я. И все же я чуть-чуть ей завидовал или стыдился, потому что сам поплакать не мог. Казалось, это неправильно – не проливать слез, так что я ее слегка отодвинул.

Мы сели на мою кровать, оставив дверь открытой.

– Это так… так… ужасно, – выдавила Абра. – Как ты?

Я пожал плечами. За окном снова разгулялась буря. Дождь стучал в стекла, но на сей раз не было ни грома, ни молнии. Похоже, небеса специально припасли их для маминой погибели, а теперь в спецэффектах не было нужды.

– Ты видел, как все случилось? – очень серьезно спросила Абра.

– Ну… Вроде того.

– Было жутко?

– Наверное, да.

– Что вы теперь будете делать?

– О чем ты?

– Останетесь здесь, на ферме, или… уедете?

Я снова пожал плечами, но мысль о переезде сильно меня задела. Мне показалось, я сейчас заплачу. Больше мне нигде не доводилось жить. Наша семья корнями вросла в эту ферму. Дедушка купил ее, когда женился. Они с бабушкой уже умерли, но ферма была частью меня – как кровь и кости.

– Вряд ли отец захочет уезжать, – сказал я, но прозвучало не слишком уверенно.

Абра кивнула. Наверное, мои слова все же убедили ее, потому что она немного успокоилась, словно еще не все было потеряно.

– Абра! – раздался снизу голос ее отца.

Она встала, явно намереваясь еще раз меня обнять, но с объятиями я покончил. Я со всем покончил.

– Как твой младший братик? – пробормотал я.

– Все хорошо. Просто замечательно. Уже переворачивается и тянется к игрушкам.

– Очень мило, – глухо и почти неразборчиво отозвался я.

– Ага, – кивнула Абра.

Она вела себя как-то странно, словно собиралась опять броситься мне на шею, но не стала этого делать, а просто вышла.

Я проводил ее до лестницы, но когда она начала спускаться, нырнул в ближайшую спальню, свободную комнату, откуда наблюдал за бурей. Из этого окна открывался самый лучший вид на подъездную дорожку. Здесь же находилась дверь на чердак, и я старался никогда не поворачиваться к ней спиной. Кто знает, что выглядывает с чердака, пока вы не смотрите?

Освещенные тусклым светом, что лился из окон нашего дома, Абра с отцом под дождем шагали по дорожке. Абра оглянулась, посмотрела в мою сторону и помахала на прощание. Я ответил коротким взмахом руки, и они исчезли во мраке.