Последняя из древних [litres][The Last Neanderthal]

Семья гуськом двигалась к зубриной тропе. Дочь шла первой. Она прокладывала путь, продираясь сквозь бурелом, нападавший на дорогу во время зимней непогоды. Она представляла себе мясо и вспоминала вкус разных частей туши. Первый кусок она съела бы сырым, а остальное – поджаренным на палочке. Из округлых кусков она нарежет пластин и высушит. Иногда, когда еды было мало, она ела и растения, но считала, что от них мало толку.

Ее тело предпочитало мясо. Она шла, с каждым шагом издавая громкий клич: «Ду-ду-дон, ду-ду-дон, ду-ду-дон. Голова моя – зубр».

Помощники, Дикий Кот и Струк, присоединились к ней. Дикий Кот остался в кустах, а Струк побежал прямо за ней. Накануне она по редколесью дошла до более густого скопления деревьев, где паслось маленькое стадо зубров. Семья не могла охотиться на зубров в лесу, поскольку ландшафт не давал им никакого преимущества. Но Дочь хотела знать, чего ждать от этого стада, когда они начнут охотиться на него на тропе. Она взяла с собой Струка, потому что он должен был узнать, что делать, когда тает снег. Если мальчишке суждено выжить, он должен хорошо представлять себе землю. Чтобы было из чего потом делать выводы. Достигнув деревьев, Дочь нахмурилась сильнее, чем обычно. Зубры рылись в тающем снегу, выискивая первые ростки. У них были длинные, как у лошадей, ноги и мохнатые бороды под мордой, они двигались медленно и размеренно: эти животные знали, что зеленый побег не вырастает в одночасье. Чем больше она смотрела, тем сильнее чувствовала, что земля перезимовала. Зубров было совсем мало. Обычно в стаде было десять-пятнадцать животных, а то и больше, а здесь паслась маленькая кучка из пяти особей, и выглядели они какими-то потерянными. Слишком мало, чтобы образовать стадо, если только они не вольются в другое. Два теленка стояли на конечностях, похожих скорее на длинные пальцы, чем на сильные ноги. Они нюхали грязный снег, пытаясь найти стебельки травы, у которых было мало шансов вырасти сезоном раньше.

Девушка фыркнула и указала на них Струку. Животы зверей дрожали, распространяя сквозь ветви деревьев кисловатый запах. Он так и витал облаком над их спинами.

– Ну? – Она коснулась его носа.

Струк повел круглыми ноздрями.

– Берлога. – Она кивнула. Страшно.

На обратном пути в лагерь Струк едва волочил ноги. Дочь видела, что мальчик устал – даже недалекий поход был для него слишком трудным. Поскольку для младших детей в семье походы были привычным делом, ее сомнения в отношении Струка усилились. Но Большая Мама приняла мальчика как своего, и Дочь не могла пойти против этого.