Святые и разбойники неизведанного Тибета. Дневник экспедиции в Западный Тибет [litres]

В Мальпе разбиваем лагерь на небольшой площадке, спрятавшейся среди изрезанных и горбатых отвесных утесов, вся – скалы и скатившиеся сверху камни. Тусклый вечерний свет луны расписывает стены нашего колодца странными тенями. Становится ясно, почему наши спутники населяют горы неведомым и пугающим сонмом духов и демонов.

В Будхи жизнь начинается вновь; на громоздящихся одно над другим в виде параллельных террас полях сверкает золото ячменя. Поля готовы к жатве, чтобы быть засеянными вновь и принести второй урожай до наступления осенних холодов. Патхвари, или наместник Гарбьянга, вышел нам навстречу с двумя празднично убранными мулами; на седлах – великолепные китайские ковры. Наместник подносит нам бутыль шьераба, ячменного пива, достоинства которого мы весьма оценили еще в предыдущей экспедиции. Герси дистиллирует напиток с помощью своего перегонного аппарата, извлекая из него особый вид водки, непревзойденный тонизирующий напиток, помогающий при переходе перевалов и восхождениях, которые сменяют друг друга нескончаемой чередой. Именно поэтому мои запасы крепких напитков столь невелики; необходимо как можно чаще использовать местные продукты.

21-го прибыли в Гарбьянг, после пятнадцатидневного перехода, пройдя 200 километров. Холодно. Нам попадаются первые снежники и тибетские шатры; десятки тысяч овец преграждают дорогу.

Со стороны непальского берега Калиганги Намчунг устремляет в небо свои пики и ледяные гребни, превосходящие 7000 метров; поодаль, сквозь грозовые облака, виднеется цепь Биас Рикхи. Жители селения – бхотия и тибетские торговцы – столпились вдоль дорог, встречая и приветствуя нас. Из ветвей, цветов и лент красной ткани приготовлена арка, под которой по традиции должны пройти уважаемые гости. Нам навстречу идет Нандарам, самый богатый и влиятельный торговец по обоим склонам этой части Гималаев: базары Таклакота и Дарчина – в его руках. На нем внушительный белый тюрбан, большая шерстяная куртка – что-то среднее между горцем и разбойником; однако он умен и энергичен. Любой ценой хочет заполучить нас в свой дом, самый красивый дом в селении, с дверьми и окнами, покрытыми искусной резьбой. На наше счастье, он угощает нас европейским, а не тибетским чаем. Мускатный виноград, чанг, миндаль и многие другие яства разложены на приготовленном в нашу честь столе. Мы с Герси сидим на европейских стульях; хозяин, по-восточному сложив ноги, расположился на разложенных китайских коврах. Высота стульев соответствует достоинству гостей.