Бешеная кровь

— Если ты все сделаешь как надо, то я это не забуду. Я замолвлю за тебя слово.

Говоря это, Керим смотрел на него напряженно, глубоко заглядывая в глаза, как будто гипнотизировал. Сота в ответ старался не моргать и не косить в сторону, что могло бы быть расценено как слабость или попытка обмануть. И он заметил, как в зрачках говорившего что-то метнулось.

— Мы должны отомстить за смерть Мамеда, — сказал Керим.

И тогда Сота окончательно понял, что дело серьезное. Это не просто месть. И даже не столько месть. Если бы дело было только в этом, то Керим не стал бы его догонять и обещать за поимку и смерть русского свое покровительство. Дело совсем-совсем в другом. И еще одно понял тогда Сота. Если он сделает, как ему говорят, то у него может появиться сильный и влиятельный друг, и тогда — кто знает! — он может помочь повернуть его жизнь в другую, лучшую сторону.

— Я сделаю, — пообещал он и уже через сорок минут выходил из лагеря во главе троих боевиков, которых сам отобрал.

Посовещавшись, они решили, что русский пойдет вниз, в долины, чтобы оттуда пробираться к своим. Местности он не знает, так что скорее всего будет держаться рек или крупных троп. Но по берегам довольно часто встречаются селения, куда беглец вряд ли решится сунуться. По крайней мере в ближайшие сутки-двое, пока его не начало шатать от голода и желание поесть не начнет заглушать голос разума. Оставались тропы, ведущие на перевалы, за которыми ниже располагались русские посты. Мог он, конечно, пойти и на Грузию, но тут сплошные горы, где легко заблудиться. Да и не в Грузию ему хочется, а к своим.

Перед выходом Сота еще раз зашел к командиру. Старик, отец убитого Мамеда, все еще сидел, и пришлось при нем связываться по рации с другими командирами и предупредить о возможном появлении на их участках сбежавшего пленника — слава Аллаху, что теперь у них есть такая техника, не то что в девяносто шестом году.

Двое из тех, кто вышел с ним в погоню, были крепкими бойцами, знающими окрестные горы и не раз испытанными в деле. Третий же был не таким, как все. Он был худой и кособокий, с заметным кривым горбом на спине. Даже горб у него был не посредине, а смещен к правому плечу. Не воин, а насмешка. Урод. Такому бы сидеть дома и носа не показывать. Но он очень хотел воевать. Очень хотел показать себя настоящим мужчиной. Сколько сил он потратил на то, чтобы его взяли в отряд, сколько слов сказал и сколько всего сделал — один он и знает. И в отряде он старался не отставать от других, доказывая свое равенство с остальными. Но все равно на него смотрели как на калеку. Сота взял его специально. Рано или поздно сбежавший должен будет спросить у кого-то дорогу, попросить еды. Найти одного человека в горах очень сложно. Но можно выманить. А лучшей приманки, чем ущербный горбун, не представляющий очевидной опасности, не придумаешь. Разве что женщина. Но женщин в отряде не было.