Записки белого офицера
- Автор: Шидловский Сергей Н.
- Язык: русский
- Год: Алетейя
- ISBN: 978-5-91419-542-4
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Записки белого офицера». Краткое содержание книги:
В этот же день узнали о занятии Харькова и Царицына. Настроение было приподнятое. Большевики повсюду бежали. На следующий день бригада двинулась на Чаплынку и, переночевав, пошла дальше на Каховку через деревню Черная Дамина, где нашли брошенный большевиками склад патронов и снарядов, потому что местные крестьяне не дали его увезти. В Каховке большевиков уже не было, они были на другой стороне Днепра в Береславле, откуда их артиллерия обстреливала Каховку. Жители встречали нас цветами и колокольным звоном. Офицеры нашей батареи расположились у одного богатого купца, кормившего и поившего нас на славу. Со всех сторон сыпались приглашения то чай пить, то ужинать. В Каховке был также винный склад, так что после 15 дней похода и боев мы отлично отдохнули. В это время начались разговоры о формировании второй нашей батареи. Здесь мы с братом получили отпуск и уехали в Харьков. Доехав на подводе до станции Таганаш, мы сели в поезд и благополучно прибыли. Спустя два дня после нашего отъезда пехота сменила в Каховке нашу бригаду, которую по железной дороге перевезли под Харьков в Люботин. Тогда же пехота в Алешках форсировала Днепр и заняла Николаев и затем Одессу. Одновременно Днепр был форсирован и перейден у Екатеринославля.
Глава третья
Харьков. Покровское. Харьков – Бахмач. Отношение ставки к новым формированиям
Приехали мы в Харьков меньше чем через неделю после его занятия Добровольческой армией. Остановились в своем доме на Костомаровской улице. Город имел праздничный вид, все были в белом, все с национальными ленточками, офицерам чуть ли не кидались на шею. Когда я входил в трамвай, старые дамы уступали мне место, заставляя садиться. Занял Харьков Белозерский полк; население встречало его на коленях, забрасывая цветами; на улицах были разостланы ковры, полотенца и другие материалы, по которым пришлось шагать добровольцам. Входили они в город с трубачами и песнями, в числе последних – любимая добровольцами. Вот ее припев:
Мало кто из певших эту песню остался в живых. Слушали ее жители со слезами, что и понятно после всех тех ужасов, которые пришлось пережить Харькову: обысков, арестов, расстрелов. Знаменита была своими зверствами харьковская черезвычайка во главе с комиссаром Саенко, жидовского происхождения, собственноручно мучившего и убивавшего свои жертвы. Я был и видел откопанные тела убитых; ничего более ужасного нельзя себе представить.
ЧК помещалось в огромном пятиэтажном доме на Чайковской улице с садом, окруженном глубоким рвом и тремя рядами проволоки. Жутко было входить в него. В верхних этажах помещались служащие черезвычайки, канцелярия и камеры арестованных, в которых сидели генералы, офицеры, их жены и дети, были богатые купцы, мелкие торговцы. В подвальном этаже находилось помещение для допросов и пыток: большая темная комната, забрызганная кровью и с невысохшей еще кровью на полу. Тут же на полу были найдены куски отрезанных носов и ушей, на стенах следы распятия людей, дырки от гвоздей, следы прислоненных голов и тел. В другой комнате, где проходили сточные трубы со всего дома, было устроено нечто вроде бассейна из помоев и отбросов. Туда бросали некоторых несчастных, которые тонули в этой ужасной грязи и задыхались от вони. В саду были произведены раскопки и найдены тела замученных. Между ними были женщины и совсем молодые еще мальчики и девушки с выколотыми глазами, отрезанными ушами и носами, вырезанными языками, вырванными ногтями, скальпированные, с вырезанными на плечах погонами и забитыми вместо звездочек гвоздями, с вырезанными полосками кожи, с вывороченными руками и ногами; почти все трупы носили следы ожогов. Фотографии всего этого тогда имелись.
Все население Харькова было допущено к осмотру этих тел и дома. Когда их откапывали, кругом толпа стояла в безмолвном оцепенении. Вдруг среди тишины раздался голос: «Так им и надо!» Сперва все как бы застыли, но через мгновение накинулись на жидовку, произнесшую эти слова и, если бы не подоспел в это время какой-то офицер, ее бы растерзали на клочки. Это слышал и видел мой двоюродный брат барон Фредерикс. Замечательно, что почти все комиссары города Харькова были евреи; они всегда имели все, что хотели, жили у себя широко, ни в чем себе не отказывая. Многих из них поймали и повесили, в числе их и Саенко.