Роза

Он опустился на колени перед креслом, на котором вальяжно раскинулся Джеффри: песочные бриджи уже валялись на полу, чулки лениво сползали по гладким икрам, а сейчас маркграф неторопливо расшнуровывал рубашку. Несмотря на ситуацию, Вальф с искренним удовольствием пробежался пальцами по рельефу его живота, по выступающим тазовым косточкам, легонько провёл ногтями по бёдрам. Кларенс следил за фигурой и не зря при дворе имел славу Аполлона.

Возбуждающий напиток, словно почувствовав нужду в себе, мгновенно растёкся теплом по телу Рандвальфа, и тот был ему благодарен – никакая помощь не будет лишней, когда тебя против воли обязывают удовлетворить капризного аристократа.

С чего начать? Торопиться в подобном деле – дурной тон, так что Вальф продолжил поглаживания, постепенно нажимая сильнее и подбираясь ближе к члену, однако не касаясь самых чувствительных областей.

Пристальная настороженность во взгляде Джеффри быстро уступила место жадному ожиданию удовольствия. Кусая губы, он следил, как Рандвальф, глядя ему в глаза, провёл языком по уздечке и слизнул прозрачную каплю смазки – чтобы снова отодвинуться и вернуться к разминающим движениям.

Однако и затягивать нельзя. Настоящий аристократ должен всё делать идеально – и причинять боль в сражении, и дарить наслаждение в постели. Крепко сжав приятно-твёрдую плоть, Вальф несколько раз провёл по стволу, с удовольствием наблюдая, как на головке вновь выступила влага. Ухмыльнулся Джефу, обвёл головку языком, погладил сначала легонько, затем чувствительнее – и погрузил в рот, полный тягучей слюны. Вздох удовольствия отдался пульсирующем жаром в его собственном паху. Так хотелось забыться, поддаться мысли что происходящее – лишь пьяный сон, сбросить тесную одежду, растянуть Джеффри на полу, подозвать ближе этих потных полуголых самцов…

Но нет, он не мог позволить себе потерять голову. Он делает это не ради удовольствия. Неторопливо скользя ртом по члену Джеффри, погружая его почти до предела, Рандвальф покосился на зрителей. Атли, заметив его взгляд, вздрогнул и отвёл глаза. Ну, зато он чувствует себя достаточно хорошо, а значит, Вальф не зря тут старается. Палач повыше оперся плечом на раму, сложил руки на груди и безотрывно следил за происходящим, то и дело облизывая приоткрытые губы. Палач пониже сидел на полу по-турецки, а его рука под кожаным передником двигалась вполне определённым образом. Хм, кажется, все довольны… Герцог всё-таки был честолюбив – даже в этом.

…В меру ускорившись, а затем вновь медлительно лаская языком, Вальф вдруг понял, что устал. То ли прошло действие возбуждающего напитка, то ли остатки его симпатии к Кларенсу, но факт был несомненным – челюсть затекла, уголки рта болезненно щипало, мышцы шеи ныли, а горло саднило. Про пальцы – ласкающие мошонку и ритмично погружающиеся в тесный жар тела – можно было и не говорить, наверняка они будут болеть даже завтра. Мысленно выругавшись, герцог прикинул, сколько прошло времени. Может, уже хватит? Формально свою часть сделки он выполнил, а если скотина Кларенс заявит, что удовольствие было недостаточным, – это его дело.