До встречи в Бомбее [Meet Me in Bombay]

Когда ее выдуманные месячные закончились, Гай постучался в дверь, разделявшую их спальни, и спросил разрешения войти. Мэдди мысленно сказала себе, что обязана впускать его сегодня и всегда и стараться доставить ему удовольствие, и даже заставила себя радостно крикнуть что-то невнятное, а когда он сел рядом, ровно дышать, снимая через голову ночную сорочку.

— Ты так прекрасна, — восхищался Гай, целуя Мэдди в плечо и нежно побуждая лечь, — ты невозможно прекрасна. Мне просто не верится, что я могу прикасаться к тебе, любить тебя.

Мэдди закрыла глаза, стараясь не морщиться, когда он проник в нее. Ей тоже не верилось, что это происходит.

Теперь, когда их ночи наполнились болезненной близостью, Мэдди, предохранявшейся от беременности и от того чувствовавшей себя обманщицей, стало еще сложнее вести себя с Гаем раскованно и спокойно. Она ненавидела себя за то, что снова соврала, когда «эти дни» наступили на самом деле. Ей пришлось выдумать, что такое в жару случается каждые две недели, а когда Гай забеспокоился и попросил сходить к доктору Талли и провериться, она еще больше себе опротивела.

— Но я не хочу, чтобы ты волновалась, — сказал он, нежно прикасаясь ладонями к ее лицу. — Уверен, что всё окажется в порядке.

— Да, — кивнула Мэдди, чувствуя себя откровенной негодяйкой, — я тоже в этом не сомневаюсь.

Подумав, что неплохо бы чем-то занять себя, она решила вернуться в школу, хотя Гай по-прежнему противился этому, напоминая о больной лодыжке и риске переутомления.

— Мы ведь только поженились, — сказал он. — Тебе нужно восстановиться.

— После чего? — возразила она. — Всю работу делают Делла и мама.

— Но у тебя усталый вид, — стоял на своем Гай. — Отдыхай побольше. Сходи в клуб, устройте с Деллой званый обед. Познакомься с кем-нибудь из жен моих сослуживцев по больнице.

В ответ на это Мэдди вскинула бровь.

— Гай, — сказала она, — ты не на той женился.

Он улыбнулся, потом вздохнул с таким смиренным видом, что у Мэдди закралась мысль, уж не задумался ли он, что проще было жениться на той, и все-таки дал согласие. Только попросил, чтобы в школу она ездила на машине, а не ходила пешком, и она пообещала, что так и будет. Но это стало очередной ложью: Мэдди испытывала слишком большое наслаждение от короткой прогулки по тенистой дорожке, чтобы добровольно ее лишиться; приятное влажное тепло и пение птиц радовали ее душу и тело.

И ей нравилось находиться среди детей. Как и Айрис — как только они заходили в классную комнату с низким потолком, дочка стремглав неслась туда, где сидела Суйя. А остальные ребята окружали Мэдди, и она, обнимая всех по очереди, смеялась от удовольствия, когда тоненькие ручки восторженно обнимали ее за шею. Потом Мэдди хлопала в ладоши и говорила, что пора браться за дело. По утрам, когда она занималась с детьми — учила их арифметике, пела песенки, рассказывала сама и слушала их истории и даже приглашала Элис порисовать, — тоскливые ночи и бесчисленные тревоги исчезали из ее сознания. Ужасное ощущение, что она живет чужой жизнью, пропадало.