Следы ведут в пески Аравии (второе издание)
- Автор: Путинцева Тамара Александровна
- Год: 1986
- Язык: русский
- Год: Наука
- Жанр: Путешествия и география
Электронная книга - «Следы ведут в пески Аравии (второе издание)». Краткое содержание книги:
В последний вечер перед отъездом из Мохи Зеетцен, как всегда, поднялся на плоскую крышу. В сухом прозрачном воздухе звезды сияли особенно ярко. "Звезда дана человеку, чтобы внушать ему уверенность в себе, чтобы беречь его, ведь ей сверху виден каждый его шаг. Где же ты, моя звезда?" — вглядывался он в сверкающий небосвод. Огненная точка вдруг прочертила небо. Звезда упала? Что вечно в необъятной вселенной? Зеетцена охватил давно забытый леденящий страх. Он вздрогнул и опустил голову…
Ксавер фон Цах, ненадолго приехавший из Милана в Готу, посетил редакцию своего бывшего альманаха. И вдали от Германии он неустанно продолжал следить за его публикациями.
Скромный кабинет Бернгардта фон Линденау был погружен в полумрак. Массивные шкафы с книгами таинственно поблескивали золотом дорогих переплетов. В углу саркастически улыбался мраморный Вольтер.
Одним из первых вопросов фон Цаха было:
— А что слышно о нашем милом путешественнике Ульрихе Зеетцене? Я давно ничего не получал от него. Последние его послания были из Мохи. Если он проник в глубь Аравийского полуострова, то нам придется ждать его прибытия в Басру.
Фон Линденау молчал.
— Он переменил маршрут? Вам что-нибудь известно? — переспросил фон Цах.
— Известно немногое, но большего, верно, никогда и не узнать, — ответил наконец фон Линденау. — Зеетцен убит через два дня после того, как покинул Моху.
— Кем? За что? — в ужасе воскликнул фон Цах.
— Если бы знать! По-видимому, он шел в Таиз.
— Пятьдесят лет назад этим же путем проходила экспедиция Нибура. Но они там умирали своей смертью.
— Зеетцен убит, — повторил фон Линденау. — Англичане из Ост-Индской компании, прибывшие вскоре в Моху, сразу услышали об этом. Я получил письмо от капитана Джеймса Бэкингема.
— Грабители? спросил фон Цах.
— Едва ли. Он побывал в куда более опасных местах, и все обошлось. Кроме того, он всегда прекрасно ладил с туземцами. Правда, караван из семнадцати верблюдов не мог не вызвать жадное любопытство.
— А зачем так много? — удивился фон Цах.
— Об этом я ничего не знаю. Быть может, он побоялся отправлять из Мохи в Готу все свои коллекции, дневники и рукописи и взял их с собой.
— Ужасная судьба, — прошептал фон Цах, и непонятно было, что он имел в виду: судьбу человека или судьбу коллекций. — Что-нибудь нашли?
— Бэкингем пишет, что ничтожно мало. Уж он бы все разыскал, была бы хоть малейшая зацепка.
— Да, Бэкингем не только моряк и путешественник. он ведь еще и журналист. Для его "Атенеума" такие материалы очень пригодились бы. Весь мир следил за путешествием нашего Ульриха, — сказал фон Цах.
— По словам бедуинов, — продолжал фоп Линденау, — всю его поклажу было велено доставить имаму. Поэтому не исключена возможность…
— Что вы такое говорите! — воскликнул фон Цах.
— Да, да, не удивляйтесь, — с грустью промолвил фон Линденау. — После Лодовико ди Вартема мало кто из европейцев рисковал посетить Мекку, а могилу пророка в Медине до Зеетцена, кажется, не видел ни один европеец. Он прислал ценнейшие описания священных городов ислама. К тому же он начертил их планы. Если это заметил хоть один человек, то судьба его была предрешена. Слухи там распространяются молниеносно. Об этом пишет и Нибур. Стоило имаму узнать, что у европейца оказались планы и рисунки их святыни, и он, вне всякого сомнения, мог распорядиться его…
— Убить?
— Возможно, отравить. Правды мы никогда не узнаем.
— Но в облике хаджи Мусы аль-Хакима он ведь, кажется, не вызывал подозрений, — возразил фон Цах.
— Думал, что не вызывает. Верил. И мы вместе с ним. Но ведь еще Нибур предупреждал его: лучше быть любопытным христианином, чем казаться искренним мусульманином.
— Лучше быть, чем казаться… — повторил фон Цах. — Да, это так всегда, везде, во всем.
Вряд ли окружающие верили в искренность его обращения в мусульманство. Более того, именно после принятия ислама он стал повсюду вызывать подозрение. Помните, едва он прибыл в Мекку, как его вызвали к эмиру ваххабитов. Зачем? Проводник не спускал с него глаз. А в Мохе перерыли все его вещи. Разве это не было плохим предзнаменованием?
Они замолчали. Им представился маленький упрямый, честолюбивый Зеетцен, его нервность, впечатлительность, навязчивое стремление после Аравии проникнуть в сердцевину Африканского континента. Кто прервал его неудержимый порыв. Кого он увидел перед смертью? О чем думал в последнюю минуту? О чем пожалел? Что вспомнил?