Сферы влияния (СИ)

Сердце Гермионы пропустило пару ударов, прежде чем застучать снова.

— Страшно позволить плоти взять верх над разумом, — сказала она тихо.

Майкрофт рассмеялся:

— Как я и отмечал, у вас много общего. Шерлок говорил как-то ровно то же самое.

— Думаете, он ошибается?

— Единственный способ преодолеть искушение… — Майкрофт тонко улыбнулся, и Гермиона эхом закончила:

— Поддаться ему. Оскар Уайлд. Вы так не считаете.

— Разумеется, — согласился он. — Я считаю, что лучший способ преодолеть искушение — не иметь искушений. К сожалению, иногда человеческая природа берёт своё, — он надкусил пирожное с явственным выражением удовольствия на лице.

Гермиона уставилась на свои руки. Сладкое. Они говорили о сладком — и более ни о чём.

Она едва ощутимо коснулась его разума, не пытаясь проникнуть, скорее опираясь на чужие ощущения, чтобы не утонуть в собственных. Верхний слой его мыслей был ровным и прохладным — таким, как будто он научился окклюменции.

— Пытаетесь прочесть мои мысли? — уточнил он без намёка на раздражение.

— Даже не думаю. Это прикосновение — не более. Проникновение вы бы почувствовали.

И не было никаких сомнений в том, что ключевые слова — «прикосновение» и «проникновение» — Майкрофт вычленил.

Их разделял письменный стол, на котором лежали ценнейшие документы во всей Британии, но что сталось бы, сдвинь Гермиона его левитацией в сторону? Не то, чтобы стол был существенной преградой — каких-нибудь пять футов. Можно наклониться и коснуться руки Майкрофта — со словами: «Не люблю оставаться в долгу». Он наверняка оценит. Это будет всего лишь частью игры, всё той же, интеллектуально-словесной, почти не выходящей на физический план.

Будто в ответ Майкрофт задумчиво дотронулся до кольца на правой руке. Кажется, когда-то он надел его на мизинец, а теперь носил на четвёртом пальце — его руки сильно похудели.

То, что он не снял его, говорило о многом — или же вовсе ни о чём. Простая привычка. И только это движение, мягкое касание — как намёк на то, что он позволяет себе некую… Гермиона прикусила губу. У нее было слово, которое описало бы это. «Привязанность».

Поднявшись непринужденным движением, он подошел к камину и жестом пригласил Гермиону в кресло возле него. Приходилось признать, что это решение было куда изящнее левитации стола. Между ними по-прежнему было пять футов — только это были футы пустого пространства, теплого воздуха, нагретого жаром пламени.

— Почему огонь? — спросила она, предчувствуя ответ — вспомнила его вечно ледяные руки.

Он вытянул вперед руку и пояснил:

— Сосудистая недостаточность. Руки всё время мерзнут.

С безумной смелостью Гермиона кончиками пальцев коснулась тыльной стороны его ладони — тёплой. Она не успела отдёрнуть руку прежде, чем снова встретилась с Майкрофтом взглядом. И отвела её с трудом, чувствуя, как румянец заливает ее лицо.

Майкрофт снова сцепил пальцы в замок и перевёл взгляд на огонь, снова улыбнулся и сказал:

— Что вы говорили о мистере Малфое?

Если бы чашка с чаем не осталась на столе, Гермиона выронила бы — так у нее задрожали руки. Но чашки не было, и она не позволила себе потерять равновесие, хотя это смена темы была как удар под дых, резкий, короткий и точный.

— Я хотела обсудить с вами некоторые ходы по его… устранению, — ответила она и мысленно себе поаплодировала — сам Майкрофт не сказал бы это так веско и холодно.

— Вот как? — бровь взлетела вверх. — Впрочем, я предполагал нечто подобное, — он снова посмотрел на неё, и Гермиона вдруг поняла, что его зрачки оставались всё так же расширены — и голубая кайма едва различимо мерцала. — К сожалению, моих ресурсов хватает только на то, чтобы не позволять мистеру Малфою… заигрываться.

«В противном случае, я бы его уже устранил», — подразумевалось.

— Мистер Малфой не только оскорбил меня, — сказала она, не отводя взгляда от этой мерцающей каймы и черпая в ней силы, — он показал, что новое Министерство будет закрывать глаза на злоупотребления аристократии.

— Достаточно естественная политика для консерваторов, — согласился Майкрофт таким тоном, что Гермиона на мгновение заподозрила его в сочувствии консерваторам. Учитывая, что он представлял власть лейбористов, это было немного дезориентирующе.

— Меня она не устраивает, — покачала головой Гермиона

— Снова политика? — уточнил он.

Майкрофт задал верный вопрос, и он был тем вернее, чем меньше нравился Гермионе. Но она уже приняла решение. Малфой использовал «Амортенцию» не для того, чтобы удовлетворить давнее желание. И первое, не выпитое, приворотное зелье, и второе, сработавшее, были не ради физической близости с ней. И статьи в газетах и журналах вышли не для того, чтобы её уязвить. Это было начало игры — она не знала, какой, но готова была сыграть.

«Мистер Малфой умён, но иногда почти по-женски эмоционален», — вдруг вспомнила она. Майкрофт редко удостаивал кого-либо эпитетом «умён». И вдруг его заслужил скользкий хорёк, жалкий и слабый? Почему?

Что-то, похожее на догадку, блеснуло в мозгу Гермионы, но тут же пропало.

— Мне почему-то кажется, — сказала она, — что выборы Министра магии прошли не совсем так, как считает общественность. Я ошибаюсь?

На лице Майкрофта возникла довольная улыбка — как будто она только что оправдала его ожидания.