Сферы влияния (СИ)

Гермиона все еще не знала, где искать — в настоящем или в прошлом (и спасибо, что не в будущем), среди предметов или среди строений. А может, даже, и среди людей — Шерринфорд с тем же успехом мог быть именем, кстати.

В день выхода статьи она засиделась в хранилище допоздна, и вышла только тогда, когда у нее разболелась голова от непрерывного чтения и от духоты. Чтобы не тратить время и не возвращаться в кабинет, она поднялась на лифте в Атриум и тут же увидела стоящего возле золотого фонтана Гарри.

Тот выглядел так, словно ждал её очень долго. Даже поклонники вокруг него уже не толпились — видимо, взяли желанные автографы и отстали. Не нужно было владеть искусством прорицания, чтобы угадать, зачем Гарри пришёл.

Гермиона легкомысленно помахала ему рукой и предложила выйти на улицу. Вокруг расступались и шушукались, разве что пальцами не тыкали, но Гермиона укрепила окклюментный щит и постаралась не обращать внимания. Закономерная реакция толпы — не более того.

— У меня разговор, — буркнул Гарри.

Гермиона сделала вид, что не поняла, и вскоре уже вдыхала холодный влажный воздух. Гарри вышел за ней следом из телефонной будки, привычно обогнул её, освобождая проход, а потом не выдержал и сказал:

— Нам надо поговорить… не на улице.

— Кафе подойдёт? — Гермиона видела, что у него губы побелели от гнева, но отчаянно не желала приглашать его к себе домой, а потом слушать: «Как ты могла?» Или: «Это правда?» Или даже, если Гарри хватит дедуктивных способностей: «Так это Малфой был… тогда?»

Она вообще хотела перевернуть этот эпизод, как страницу скучной книги, а потом закрыть, погребая под тяжестью других страниц, запереть в кожаном переплёте, спрятать на дальнюю полку и оставить там. И она не желала, чтобы Гарри ворошил эти страницы — ни обвинениями, ни сочувствием.

— Сегодняшний «Пророк», — начал он.

— Я читала. Не важно.

Малфою она отомстит сама, раздавит его. Или поймает в стеклянную банку, как однажды поймала Риту Скитер. И помощь Гарри ей для этого была не нужна. Все, что ей требовалось — это найти Шерринфорд, понять, что Малфой задумал, и ударить по этому плану.

Он некоторое время буравил её суровым взглядом и наконец решил:

— Пошли в кафе.

Они оба как-то удивительно синхронно обошли самое популярное среди министерских служащих заведение и прошагали два квартала, прежде чем поняли, что в это время все кафе уже закрыты, и в итоге зашли в небольшой паб, заполненный в основном туристами. Гермиона устроилась в углу, а Гарри ушёл делать заказ.

Гермиона соединила ладони шпилем и отключила все эмоции — что бы Гарри ни сказал, она объяснит ему раз и навсегда, что месть Малфою — её и только её дело, а потом посоветует заниматься своей жизнью, предварительно, конечно, поблагодарив за заботу.

Когда он вернулся с подносом, на котором стояло два высоких бокала с пивом и корзина чипсов (1) и ещё чего-то масляного, Гермиона полностью приготовилась к разговору, даже прокрутила в голове несколько сценариев. Но видимо, в шахматы она играла действительно на уровне… рыбки или черепашки, потому что Гарри, набросив маскировочные чары, застал её врасплох всего одним вопросом:

— Как там Майкрофт Холмс?

Несколько мгновений ей потребовалось, чтобы увязать в голове логическую цепочку.

— Он знает о произошедшем. В деталях.

— В таком случае, — Гарри ухмыльнулся недобро, — на Малфоя я и кната не поставлю.

Если он таким образом пытался разрядить атмосферу, то не преуспел, потому что Гермиона почувствовала, как сжимаются внутренности. Мерлин, да, она уже научилась быть с собой честной, поэтому могла признаться: она хотела, отчаянно, до зубной боли хотела, чтобы Майкрофт что-нибудь сделал с хорьком. Но, конечно, свою власть он с большей охотой употребит для общего блага, а не для превращения Малфоя в отбивную.

«Мистер Малфой ошибся», — так он сказал. Гермиона дорого дала бы, чтобы отнести это на свой счёт.

— Ты ошибаешься, — сказала она ровно. — Майкрофт, в первую очередь, политик, и ему не свойственны гриффиндорские порывы.

Ухмылка Гарри стала ещё заметнее:

— Конечно, по нему Слизерин плачет.

Гермиона улыбнулась и опустила голову, прижавшись лбом к ледяному боку пивного бокала. Гарри неловко погладил её по волосам и сказал:

— Но я этого тоже так не оставлю.

Она резко выпрямилась.

— А вот этого не надо. От того, что ты оторвёшь Малфою голову…

— Не оторву, — горько ответил он. — Я клятву давал. Я не могу причинить ему физического или ментального вреда, но…

Что именно «но» мог сделать Гарри, Гермиона так и не узнала, потому что завеса чар колыхнулась, и за столик упала Джинни. Взъерошенная, с красными глазами, в несвежей мантии — с дежурства.

— Как ты?.. — Гермиона собиралась спросить, как она их нашла, но Джинни не дала ей договорить:

— Я аврор. Магию этого… — она даже не взглянула на Гарри, — могу отследить за полсотни миль.

Гарри попытался что-то сказать, но на имени Джинни подавился, глотнул пива и замолчал. Джинни порывисто схватила Гермиону за руку, широко раздула ноздри и прошипела:

— Не думай, что я позволю Малфою распускать эту гнусь. Как бы он ни получил эти снимки — я засуну их ему в жопу. И ему, и автору этого художества.

— Они подлинные, — сказала Гермиона тихо. Пальцы Джинни сжались так крепко, что Гермионе стало больно.

— Ты спала с ним? — пробормотала она.

Гермиона не знала, что именно ответить, но ещё до того, как она что-либо решила, Гарри сообщил:

— Он подлил ей «Амортенцию».

Пальцы Джинни, кажется, превратились в тиски, и Гермиона тихо охнула — тиски разжались.