Истинное зло (ЛП)

Он определил Крину по ее лицу, по застенчивой улыбке, которая делала ее молодое лицо неприятным. Ее длинные волосы были заплетены в косу и убраны под меховую шапку. Униформа Дурмстранга на маггловской фотографие размером не больше ломтя хлеба.

— Это ее дневник, — сообразил Том. Ни дневника, ни журнала, заполненного мыслями, ни детских страданий о безымянной влюбленности. На каждой странице были чернильные пятна и карандашные кляксы, орфографические ошибки и простые вопросы. Неверные подробные шаги для заклинания, письменный вопрос, сравнивающий различия ингредиентов зелья. Нацарапанные названия книг для чтения — все до ужаса просто.

Крина Димитриу была плохой ученицей. Ничем не примечательной, забывчивой. Ее размышления были ниже ее уровня магического опыта. Ее интеллект действительно проявляся в маленьких отметках, где она выдвинула теорию о чем-то сверх ее возраста, а затем потерпела неудачу при анализе сока болиголова.

Том Риддл нашел еще одну фотографию в конце книги, рядом с высохшим полевым цветком, уже обращающимся в порошок по краям. Том посмотрел на нее, узнав женщину и на этой фотографии, и на той, что была в гостиной. Семья, о которой Крина почти не говорила.

Том выбрал следующую из стопки, всего было три книги. Сделанная из кожи и плотного пергамента, почерк Крины Димитриу был безупречен. Неторопливый и ровный, вперемежку с диаграммами и концепциями, которые Том не мог понять. Слова явно медицинские, но их невозможно перевести только с префиксом и суффиксом понимания. Заметки Крины и личные теории — тщательная паутина наблюдений и фактических доказательств. Том проследил имена контактов в румынском отделе Маггловского Маджика, время и даты операций. Юридические рекомендации, возможные тесты и приложения. Том нашел личный дневник Крины Димитриу о ее первом пациенте.

Если бы не размещение в ее комнате, Том счел бы это памятником ее гордости. Напоминанием о ее достижениях, ее способностях. В книге содержалась тайна, которую ему еще предстояло раскрыть.

Удушение — гендерное преступление, связанное с нефатальным насилием со стороны интимного партнера. Принудительный контроль — доминирование и захват. Патриархальный терроризм (?) интимный терроризм. Принудительное контролирующее насилие; избиение.

Записи продолжались, перемежаясь магической медициной разума и маггловской теорией. Том переворачивал страницы, проводя пальцем по тем местам, где перо Крины давило так сильно, что на бумаге отпечатывались слова.

Коллапс трахеи; жертва умерла в течение одного часа.

Последней книгой на полке Крины была информация, которую он искал. Различные подсказки проскальзовали уже довольно давно, с тех пор как Том знал Крину, он редко видел, как она колдует. Она одевалась в меха и шелка, украшала свой дом богатством, но не волшебством. Там не было тостов, намазанных маслом, как в доме Уизли целую жизнь назад. В коридорах не было метел. Не было никаких защитных чар, чтобы удержать маглов от посещения — только изоляция самой земли. Крина Димитриу, плохая студентка, обратилась к маггловской медицине, потому что она изо всех сил пыталась левитировать перо.

Некоторые направления магии не требовали работы волшебных палочек. Приготовление зелий вращалось вокруг тщательного измерения, подчиняясь линейной прогрессии времени и уникальному взаимодействию ингредиентов. Прлрицание это дар в твоей крови, который всплывает на поверхность в нужном окружении. Травология поглащет солнце и природную энергию и рождает цветы и фрукты.

Третья книга Крины Димитриу украшала себя великолепной россыпью ритуалов. Темная магия проявляется в жертвоприношениях, основанных на намерениях, эмоциональной выгоде и физическом проявлении. Извращенная искаженная мимикрия светлой магии, превращающая понятия во что-то другое. Преображение вещей, которым не суждено существовать естественно.

Почему ритуалы? Почему не что-нибудь другое?

Некоторые волшебники обладают большей природной силой, чем другие. Причина, по которой Крина впервые оказалась очарована Томом, заключалась в его уникальном зачатии и рождении — его повышенном магическом потенциале, в то время как сама Крина Димитриу, очевидно, обладала ничтожным потенциалом. Технология ритуальных орудий и взаимодействие компонентов, очевидная сила, обусловленная ужасающей покорностью, которую демонстрировал пользователь. Ритуалы существовали через отказ от контроля — над самим собой.

— Что-то отдаёшь, — прошептал Том вслух. Он уставился на страницы, исписанные в неистовом безумии, говорящем о замученной молодости. — Что-то получаешь. Все равны по ценности.

Крина с головой ушла в исследования, собирая коллекцию странной и причудливой информации. Компоненты искривленных личных страданий и искаженных личных выгод. Деформированные физические аномалии и неправильно распределенные возможности. Преображение себя и человека было незаконно повсеместно, рассматривалось как бесчеловечное и чудовищно действие. Этому не учили — Том спрашивал Дамблдора несколько десятилетий назад, и уже одно это привело к переходу от уважения к подозрению.