Философская традиция во Франции. Классический век и его самосознание

Конечно, не стоит утверждать, что историзм обязан своим происхождением исключительно философии. Усилия эрудитов и филологов были куда более значимы для его становления. Тем не менее, в этот «век философии» философия в самом широком смысле (а тогда философом считали любого оригинала или просто книгочея) была тем пространством, в котором заговорили о собственной историчности сознательно. Мы по сию пору судим об интеллектуальном направлении, в котором двинулась Франция в классическую эпоху, с точки зрения философии. Едва ли не общим местом стало рассуждение о том, как декартово cogito на два столетия отвратило французских интеллектуалов от эмпиризма, что повлекло за собой отставание от Англии в научно-техническом, политическом, колониальном и прочих отношениях. «Философия» здесь оказывается пространством самоомысления, тем полем, в котором задаются вопросами о том, кто мы, откуда вышли, куда идем. Вопросы эти носят принципиально исторический характер, ибо речь идет о том, что такое современность, изнутри которой ставится самый вопрос о современности, и ответы на них требуют определенного исторического схематизма, становящегося теперь нормой мышления.

Саму философию также следует вписать в эту историзирующую картину интеллигибельной современности. Историко-философский регистр служит для фиксирования философской современности. Фиксирование это предположительно должно производиться средствами самой философии, хотя в действительности ситуация здесь двусмысленная. История философии в классическую эпоху не представляла собой сколько-нибудь четко артикулированной научной дисциплины и по форме тяготела к жанру назидательного чтения. В XVII в. авторы, пишущие историю философии, постепенно пришли к делению на «старое» и «новое», уместность которого, впрочем, постоянно оспаривалась, и этого было явно недостаточно для определения собственной современности. К XVIII в. оформилась более значимая тенденция – вписывать известные философские доктрины и отдельных авторов в общую картину истории, что, собственно, и позволило историкам философии с должной степенью убедительности судить о том, какие из них современны и своевременны, а какие устарели и представляют лишь антикварный интерес. Тем самым история философии, область изначально философская и литературная, попала в зависимость от истории, набирающей силу и в дальней перспективе способной вобрать в себя все смежные дисциплины.