Ш. Л. Монтескьё.
Философия, как уже было сказано, есть история философии. Поэтому она никогда не может оторваться от собственной традиции, питающей ее, дающей ей силы, позволяющей ей выживать в самые трудные времена, но в то же время ставящей ей внутренние и внешние пределы, перешагнуть через которые невозможно и раздвинуть которые очень трудно. Даже те трансформации, что представляются несколько столетий спустя бурными революциями, протекали медленно и никогда не устраняли прежние формы мысли начисто. Их результат можно увидеть лишь задним числом и значительное время спустя. Внимательный наблюдатель этих преобразований не может не заметить неспешность их поступи[545].
Революционизировать сознание одного человека или группы людей – еще не значит революционизировать сознание общества. Но даже принятие новых идей отдельной личностью еще не значит, что из ее сознания полностью исчезли все прежние представления. Поэтому и философия классической эпохи, и философия Просвещения не только не начинаются с чистого листа, но неизбежно представляют собой смешение старого и нового. В конце концов, приход блестящей плеяды новых писателей вовсе не означает, что в университетах не продолжали преподавать схоластическую метафизику или что у этой последней вдруг не стало приверженцев. А уж что касается карьеристов, равнодушных к новым открытиям и вполне удовлетворяющихся общепринятыми представлениями, их сопротивление переломить удастся нескоро. «Когда борются с предрассудками, сначала не понимают истины, – замечал молодой Гельвеций. – Она появляется, как сумерки, и зачастую бывает нужно дождаться следующего столетия, чтобы люди посмотрели на нее как на полуденное солнце»[546].
«Время духа в меньшей степени, чем время вещное, и время интеллектуальной истории в еще меньшей степени, чем время экономическое, есть время однородное», – писал П. Шоню[547]. И с ним трудно не согласиться. Тысячелетие Средневековья, из сегодняшнего дня представляющееся нам неким темным монолитом, временем застывшим и неподвижным, отнюдь не было таковым. Ему тоже присуща определенная динамика развития, оно тоже переживает свои периоды расцвета и отступления. Скрытые силы делали свою работу, чтобы привести к революции в сознании западного человечества. И тем не менее, здесь можно вычленить века или десятилетия, в которые происходили существенные перемены, некие точки роста, выделяющиеся на хронологической равнине. Для Нового времени это справедливо вдвойне. Эта эпоха, столь значимая для нашей сегодняшней современности, вовсе не была временем триумфального шествия разума и науки, сметавших на своем пути все старое, отжившее и мешающее жить человеку, наконец-то обретшему свое достоинство. Должно быть, обыватели той эпохи вообще могли не замечать, что что-то меняется, ведь мир по-прежнему оставался скудным, плохо освещенным и ограниченным в пространстве из-за слишком медленной скорости перемещений. Средиземноморский мир XVI в. был, возможно, более цивилизованным, нежели мир Северной Европы следующего столетия (а ведь французская философская традиция в XVI–XVIII вв., заметим, тяготеет к Северу, а не к Югу). Однако в интеллектуальной сфере происходили настоящие потрясения, и мир изменился за какие-то 20 или 30 лет. Недаром Р. Ленобль говорит о «чуде 1620-х гг.».
вернуться
545
Гельвеций в той главе своего посмертно изданного трактата, что носит название «О медленности распространения истины», пишет:
«Истина, как показывает опыт, медленно завоевывает признание. Когда парижский парламент решился отменить смертную казнь за преподавание иной философии, кроме Аристотелевой?
Через 50 лет после того, как эта философия была забыта.
Когда медицинский факультет признал теорию кровообращения?
Через 50 лет после открытия Гарвея.
Когда этот самый факультет признал пользу картофеля?
После 100 лет опытов и когда уже парламент отменил постановление, запрещавшее продажу этого овоща.
А когда врачи признают пользу прививки оспы? Лет через 20 или около того.
Сотни фактов этого рода доказывают медленность распространения истины; однако она распространяется так, как она должна распространяться» (Гельвеций К. А. Сочинения. Т. 2. С. 449).
вернуться
546
Там же. С. 95.
вернуться
547
Шоню П. Цивилизация классической Европы. С. 399.
