Тьма в конце тоннеля. Обмен Райнеманна. Человек без лица.

Он снял трубку с телефона — гудок послышался, хотя и не сразу. Сполдинг положил ее, подошел к холодильнику, открыл дверцу и улыбнулся. Джин Камерон припасла сама — или попросила кого-то — все необходимое: молоко, масло, ветчину, яйца. А еще Дэвид с радостью обнаружил две бутылки вина — красного из Орфилы и белого из Колона. Закрыв холодильник, он вернулся в спальню. Распахнул чемодан, вынул бутылку виски и вспомнил, что нужно будет пополнить гардероб.

Дэвид выложил на стол полученные от Юджина Лайонза книги. Две он уже прочитал и теперь начинал понемногу разбираться в терминологии аэрофизика. Но для полной уверенности надо изучить подобные материалы на немецком. Завтра он пройдет по книжным лавкам в германском квартале, найдет что-нибудь подходящее. Но все это, как прекрасно понимал Дэвид, мелочи.

Он вернулся в кухню-гостиную с бутылкой виски в руках и достал из холодильника ванночку со льдом. Налив выпить, устремил взгляд на двойную дверь во внутренний дворик. И решил провести несколько предзакатных минут под январским ветерком Буэнос-Айреса.

Дэвид уселся в плетеное кресло, вытянул ноги, откинулся на спинку. И понял: если хоть на миг закроет глаза, он не разлепит их до утра. А спать еще рано: испанский опыт приучил Дэвида перед сном есть.

Трапеза давно потеряла для него свою прелесть — стала простой необходимостью. «Смогу ли я когда-нибудь вновь оценить вкус пищи? — подумалось Дэвиду. — Вернется ли ко мне полузабытая способность наслаждаться жизнью?» Из всех европейских городов в Лисабоне были, наверное, лучшие рестораны, виллы, была пропасть всяческих соблазнов, но он не замечал их. Теперь судьба забросила его в один из самых роскошных городов Южной Америки, и вновь улицы для него станут лишь полем боя, как баскские холмы в Испании.

Как чуждо все это характеру человеческому…

В листве дерева щебетала маленькая птичка, очевидно, недовольная появлением Дэвида. Она напоминала ему о северных краях. Там щебет птиц предупреждал о появлении людей.

Неожиданно Сполдинг сообразил, что говорливая птичка озабочена совсем не им. Она поскакала вверх по веткам, не переставая пронзительно щебетать, то теперь быстрей, назойливей, чем раньше. Значит неподалеку был кто-то еще.

Дом, где поселился Сполдинг, был четырехэтажным,. с пологой крышей, крытой черепицей. Почти все окна были распахнуты навстречу бризу с залива Ла-Плата. Слышались обрывки приглушенных разговоров, но ничего угрожающего в них не было. Жители дома ничем не смогли напугать беспокойную птичку. Между тем она продолжала, как говорится, бить тревогу.

Наконец Дэвид увидел, почему.

На крыше, полускрытые листвой плодового дерева, сидели двое мужчин. Они притаились, смотрели вниз. Наблюдали — Сполдинг был уверен в этом — за ним.

Оранжевое солнце играло на стволе карабина — в руках человека справа. Он не пытался поднять его, прицелиться.

Сполдинг подумал, что так он кажется еще более зловещим. Словно тюремщик, уверенный, что узнику не ускользнуть…