84. СКАЗКА
Жил-был муж и жена. Ну вот, началась война, мужу надо было уходить воевать. Муж и говорит жене:
— Если я не вернусь, выходи замуж за кого хочешь, только не за царевича Алексея. Алексей-царевич, он, — говорит, — самый плохой.
Она жила-жила, прожила много лет, ну, а мужа нет. Приходит царевич свататься, а она не идет:
— Нет, я еще подожду, подожду еще три года.
Три года прошло, а мужа все нет. Потом Алексей приходит и говорит:
— Я видел вашего мужа, лежит он в белом шатре убитый и не дышит, сквозь его проросла трава, расцвели цветы уже, так что мужа вашего нет.
— Нет, я еще три года подожду.
Так она прождала девять лет. Приходит Алексей, сватается опять. Ну, она решилась пойти за него. Мужа нет — все равно. Там свадьбу начали гулять, веселиться, пить, есть.
Как раз приходит муж в это время, весь ободранный; приходит, а тут свадьба. А он и говорит:
— Разрешите мне войти, нищему.
Его впустили, посадили за печкой, дали покушать. Он говорит:
— Разрешите мне заиграть на своей гуселице.
Ему разрешили поиграть. Сердце жены почуяло, что это играет прежний муж. Она говорит:
— Посадите его за стол и посадите напротив меня.
Его посадили напротив ее. Ему принесли вино, а он взял и бросил свое обручальное кольцо в стакан и поднес ей:
— Настасья Микулевна, выпейте!
Она выпила и увидела кольцо, и сказала:
— Не тот мой муж, что около меня, а тот, который напротив меня!
Она бросилась на шею мужу и стала просить прощенья. Муж ей простил, а Алексея-царевича взял и убил.
85. ГРЕМИТ МАНОЙЛОВИЧ, ИДОЛ ЖИДОЙЛОВИЧ И АННА, ПЛЕМЯННИЦА КНЯЗЯ ВЛАДИМИРА
Как во славной земле было турецкоей,
У Гремита короля, сына Манойлова,
Кабы было де пированьё, столованьё,
Кабы был-то у них, братцы, почесен пир
5 Ах на многиих на князей, все на бояров,
Да на тех же турзов-мурзов удалыих,
Как на тех же палениц да преудалыих.
А Гремит-король по полику погуливат,
Как сапог де о сапог да поколачиват,
10 Как скобоцька о скобоцьку пощелкиват,
Кабы русыма кудрями сам натряхиват,
Кабы ясныма оцями сам разглядыват,
Да веселую речь сам выговариват:
— Ой вы ой есь, мои князя-бо́яра!
15 Уж вы сильние могуты всё богатыри!
Уж вы ой есь, купцы гости торговые!
Уж вы ой есь, кресьяна православные!
Еще кто же из вас знает сужону,
А по-руськи назвать жоной венчальную,
20 По-немецки назвать супружницу?
Как статным была статна, да полна возрастом,
Как лицом была она да аки белой снег,
А глаза-ти у нее да ясна сокола,
А как брови у нее да черна соболя,
25 Как ресницы у нее чтобы сиза бобра,
Как сиза бы бобра да всё сибирского,
Как походоцька у ней была упавная,
Кабы речь-поговоря тихо-смирная.
Кабы меньши хоронятся за средниих,
30 Кабы средни хоронятся за большиих,
Как от большиих Гремиту всё ответу нет.
Как сидел за столом за передниим,
Как на том же на стуле всё на золоте
Молодой де Идол да сын Жидойлович,
35 Вышину был Идол да две сажени нынь,
Ширину был Идол да как коса сажень,
Как коса же сажень да нынь печатная.
Как ставал-то Идол да на резвы ноги,
Подходил-то ко Гремиту поближешенько,
40 Поклонялся он Гремиту понижешенько:
— Уж ты ой еси, Гремит да сын Манойлович!
Ты позволь-ко, Гремит, да слово вымолвить,
Не позволь-ко за слово скоро сказнить,
Не скоро ты сказнить, скоро повесити.
45 Говорит-то Гремит да сын Манойлович:
— Уж ты ой еси, Идол да сын Жидойлович!
Говори ты, Идол, да не упадывай,
Ни единого слова не затаивай.
— Я-то прежде-то был да в земле Руськоей,
50 Я во том-то во городе во Киеве,
У того-то у князя у Владимира,
У того-то бы есь ныньце племянница,
Кабы та же ли Анна, княженецька дочь.
Как статным она статна, да полна возрастом,
55 Как лицом де она да аки белой снег,
Как глаза-то у нее да ясна сокола,
Кабы брови у нее да черна соболя,
Как ресницы у нее аки сиза бобра,
Как походоцька у ей будто упавная,
60 Еще речь-поговоря тихо-смирная.
Наливат-то Гремит сын Манойлович,
Наливат он чару зелена вина,
А не малу, не велику — полтора ведра,
Припалниват чашу пива пьяного,
65 На заедку турей рог да меду сладкого,
На закуску колачик бел круписчатой,
Подавал-то Идолу ’сё Жидойлову:
