Грандиозная история музыки XX века

В джаз свой вклад внесли представители многих народов и этнически групп: о креолах мы уже говорили, об испанцах тоже, но было и итальянское влияние – Новый Орлеан, будучи портовым городом, служил миллионам их первым пунктом назначения в Америке, и многие оседали здесь, выполняя ручную работу и по социальному статусу едва ли превосходя черное население, так как не считались здесь белыми, даже если не были иммигрантами первого поколения. Один из них, «Папа Джек» Лейн, считается человеком, собравшим одни из первых джаз-бэндов: он специализировался на предоставлении оркестров для похорон и признается учителем множества ранних музыкантов, среди которых, как нетрудно догадаться, было немало итальянцев[882]. Словом, проще будет сказать, что джаз черпал свое вдохновение из музыки всех тех культур, носители которых во множестве населяли его улицы.

Тем не менее самыми заметными и хорошо слышимыми составляющими джаза все же являлись элементы, заимствованные из разнообразных форм черной музыкальной манеры самовыражения: эти элементы в сравнении со всеми вышеперечисленными имели весьма необычный на слух человека, приученного к европейским принципам ритма, гармонии и голосоведения, облик, что, собственно, и обусловило взрывную популярность джаза в 20-е годы, притом не только среди белого населения Америки, но и среди европейцев, в числе которых были и ведущие композиторы своего времени, такие, например, как Стравинский и Пауль Хиндемит[883].

Среди всех уникальных характеристик джазовой музыки первым – наиболее очевидным и с наибольшим трудом поддающимся какому-либо определению – эндемичным элементом является ее особенный ритм, чаще всего именуемый свингом и самым очевидным образом унаследованный джазовыми исполнителями из африканских музыкальных форм. Сложность и своеобразие ритмических паттернов, а также то внимание, которое черный исполнитель им уделяет, существенно отличается от того, к чему привыкло ухо слушателя, воспитанного в европейской традиции. Видный теоретик джаза Гюнтер Шуллер писал, что в «классической» музыке существует иерархия отношений между различными базовыми элементами музыки, и ритм в ней занимает подчиненное место; академически музыкант более всего озабочен когерентностью вертикальной музыкальной структуры, то есть точностью совпадения одновременно звучащих тонов, нежели направляющим эти созвучия ритмическим пульсом. Джазовый музыкант же, напротив, не мыслит звука без движущего его ритма, для него ритм – это всегда одна из самых важных, если не наиболее важная, составляющая его формы самовыражения. В джазе существенно менее, нежели в европейской музыке, выражена диспозиция между сильными и слабыми долями такта; как правило, вторые артикулируются точно так же ясно, как и первые, и оттого джазовая ритм-секция редко играет легато – в ее звучании чаще слышен упругий, «подпрыгивающий», стабильно пульсирующий бит, достигающийся за счет того, что каждая нота берется с полной атакой[884]. В данном случае, утверждает Шуллер, мы имеем дело с исключительно африканским наследием; более поздние авторы высказываются на этот счет уже не так апологетически, однако все они признают, что манера игнорировать деление на сильные и слабые доли такта, равно как и создание с помощью нескольких инструментов сложной полиритмической структуры, складывающейся в единый «основной» (master) бит, действительно характеризует музыку африканского континента с давних времен[885]. Джеймс Коллиер предлагает довольно простой опыт, помогающий уяснить вышесказанное: