Грандиозная история музыки XX века

Джазовая гармония, во многом наследующая, по крайней мер изначально, блюзовой пентатонике (и ряду других пентатонических систем), вероятно, наиболее «вестернизированная» часть джазового языка по той простой причине, что в африканской музыке и ранней музыке афроамериканских рабов ее не существует или же она рудиментарна; таким образом, гармонизация традиционных черных музыкальных форм происходит уже под влиянием белой культуры[892]. Тем не менее, как указывает Шуллер, эта гармонизация не есть процесс простого заимствования: черная музыка усваивает лишь те гармонии, которые уже имплицируются в мелодическом облике их песен. В самом деле, мелодия в рамках западноевропейской тональной системы имеет лишь конечное число возможных способов гармонизации; и именно эти способы и перенимались. Таким образом, утверждает Шуллер, нам, строго говоря, следует рассуждать не о апроприации черными гармонического языка белых, но об определенном совпадении этих языков, позволившем черным исполнителям приспособить свое творчество к новой музыкальной парадигме[893]. Одной из наиболее характерных примет джазового гармонического языка является тот факт, что базовым строительным блоком здесь становится не трезвучие, как в классической теории гармонии, а септаккорд[894]. Джаз в этом случае повторяет то, что было уже теоретизировано и использовано в рамках европейского академического авангарда, в частности у Дебюсси, однако последовательность проведения этого принципа отличает его даже в этих случаях: именно по данной причине джаз на слух непривычных к нему людей звучит «немелодично»[895]. О более сложных случаях джазовой гармонии мы будем говорить далее: пока же достаточно констатировать, что джаз, «натурализовав» ряд приемов гармонического языка западной музыки, в дальнейшем находился под сильным влиянием западных экспериментов в этой области (недаром легендарный боповый саксофонист Чарли Паркер с усердием изучал европейские музыкальные формы и, в частности, творчество Стравинского[896]).