Любовь по-санкюлотски [Quand l’Amour était Sans-Culotte]

Летиция дала знать о несчастий господину и госпоже Далетти, которые прибыли к ним на рассвете. Жена, увидев страдания Наполеона, с притворным сочувствием спросила:

— Что с вами, бедный мой дружок?

— Не знаю, но я очень сильно страдаю.

Тогда, наклонившись к нему, она прошептала:

— Вы подло покинули меня. В благодарность за то, что я всем пожертвовала ради вас, вы отдали моим соперницам ту любовь, которой я поклялась пользоваться только одна. Но я отомстила за себя. Я вас отравила. Расскажите всем о моем преступлении, а я расскажу всем о вашем. Здесь находится мой муж: он знает, как корсиканец мстит за свою потерянную честь!

Бонапарт понял, что лучше ему молчать. Позвав к себе мать, он сказал ей, что госпожа Далетти напомнила ему о том, что накануне, за ужином у нее, он один съел целую тарелку грибов. Снова пригласили врача, и Наполеон получил необходимое противоядие.

Спустя несколько дней он был уже на ногах. К большому разочарованию госпожи Далетти.

В начале марта 1790 года истекли шесть месяцев отпуска, и Бонапарт должен был возвращаться в полк. Но поскольку он очень любил свою семью, то не смог решиться на отъезд и пробыл на Корсике еще целый год.

Для того чтобы чем-то заняться в перерывах между пламенными речами, направленными против монархии, он отправлялся на прогулки в горы собирать прекрасные цветы в сопровождении своей новой любовницы. Когда шел дождь, молодые просто укладывались в постель и возобновляли для личного удовольствия акт, который отец Лот включил в свою систему обучения.

Так маленький лейтенант-артиллеррист прожил сладкий год вдали от Франции, сотрясаемой Революцией. В феврале 1791 года после восемнадцати месяцев отсутствия Бонапарту все же пришлось вернуться в Оксон, где размещался его полк.

Однополчане нашли, что он очень сильно изменился. Молодые корсиканские дамы оставили в сердце его горечь, от которой он сделался мечтательным и романтичным. Вечерами он излагал свои вольные мысли на тему любви:

«Я считаю, что она вредна для общества и для личного счастья людей, — писал он. — Наконец, я полагаю, что любовь доставляет человеку скорее зло… и что со стороны божественного покровителя было бы благодеянием избавить нас от этого чувства и спасти этим мир»[246].

Это, однако, ничуть не помешало ему спустя некоторое время участвовать в конкурсе на приз Лионской академии с небольшой запутанной речью на тему любовной страсти… Эти побочные занятия никоим образом не влияли, кажется, на его воинскую карьеру. Он одним из первых в своем выпуске получил звание лейтенанта.

Обрадованный этим, он решил отметить получение нового звания небольшим отдыхом и попросил предоставить ему годичный отпуск для того, чтобы снова отправиться в Аяччо собирать цветы… Эти каникулы были посвящены не только изучению флоры. Как водится, он занялся изучением и фауны и особенно заинтересовался, как говорили, «различными видами шерсти живших в горах пастушек». Это было столь увлекательным занятием, что по истечении официального отпуска он в полк не вернулся и был отчислен из армии. Очень этим опечаленный, Бонапарт в июне 1792 года примчался в Париж для того, чтобы похлопотать о восстановлении в звании. Он был настолько речистым и ловким, столько всего наговорил, что его произвели… в капитаны…