Новый мир. Книга 3: Пробуждение

— Какой он мне «пациент», милочка? — деловитым, но очень добрым и мягким женским голосом отозвались оттуда. — Я не психиатр, а психолог. И это не мой кабинет, а уютное место, где у нас назначена встреча. Проходи, Димитрис! Тебе не нужно для этого ничье разрешение.

Голос показался мне смутно знакомым.

Взявшись за костыли, я поднялся с коляски и проковылял внутрь. В комнатке с уютным интерьерам преобладали зеленые тона. Здесь была пара мягких кресел, стоящих у искусственного камина; диван, заваленный кучей мягких подушек; столик с парой стульев, на котором разместилась шахматная доска с крупными фигурками; аквариум с живыми рыбками; множество зеленых растений, словно в оранжерее.

За одним из кресел сидела невысокая женщина хорошо за сорок или под пятьдесят приятной благообразной внешности. По-домашнему удобная, но в то же время хорошо выглядящая светлая кофточка, длинная юбка, аккуратная короткая стрижка слегка поседевших волос, круглые очки в красивой оправе — все это создавало ощущение спокойствия, уюта и надежности. В ее внимательных глазах читался жизненный опыт и мудрость, а также профессионализм, прикрытый аурой доброжелательности. Я видел эти глаза не впервые. И фамилия также была мне знакома.

— Сколько лет, сколько зим, Димитрис, — улыбнулась доктор Кэтрин Митчелл, в прошлом психолог специнтерната «Вознесение», любезно указывая мне на кресло по соседству. — Присаживайся, дорогой. А ты, милочка, будь так любезна, попроси заварить нам вкусного чаю к печенью, которое я принесла.

Ковыляя на костылях к креслу, я недоверчиво косился на женщину, пытаясь убедиться в том, что я не ошибся в своем предположении. Нет, определенно. Прошедшие с нашей последней встречи пятнадцать лет не слишком изменили ее, лишь добавили чуть седины в волосы и мудрости в глаза.

— Я очень рада нашей встрече, — не смущаясь моим молчанием, она протянула мне руку.

Присев вначале в кресло и поставив костыли рядом с камином, я ответил на ее жест легким пожатием, ощутив сухую ладонь с холеной гладенькой кожей без морщинок, не привыкшей к физическому труду. Я вдруг вспомнил, как Митчелл рассказывала мне, что выросла в гетто, где курила марихуану и тусовалась с бандитами. Долгий же путь иногда приходится пройти!

Впрочем, с тех пор, как юную Кэтрин разлучили с ее неблагополучными друзьями и поместили в «Вознесение», она, судя по всему, остается верной себе. А также людям, которые ее пригрели. Ведь если она здесь — значит, она работает на них до сих пор, и даже сумела заработать себе нешуточный кредит доверия.

— Это неожиданно, — сдержанно произнес я.

Она ответила мягкой улыбкой, не выказывая обиды из-за того, что я не бросился к ней с распростертыми объятиями.

— Я всегда очень радуюсь, когда мне удается вновь встретиться с теми, кого в свое время так хорошо знала и к кому была привязана, на новом этапе их жизни. Видеть, как небезразличные мне люди взрослеют и меняются, проходя сквозь разные жизненные обстоятельства, иногда радостные, а иногда и горькие — все-таки прекрасно, не смотря ни на что.