Новый мир. Книга 3: Пробуждение

— Парень, да ты весишь фунтов сто на вид. Ветром унести может.

— Готов побиться об заклад, что сожру разом пять порций гребаных йодистых водорослей, если не положу тебя на правой руке.

— Ты серьезно?! — чернокожий гигант оскалился в недоверчивой ухмылке. — Эх, если б я не уважал седину и инвалидность, я бы тебя и на левой положил, коротышка.

Большой Пит красноречиво помахал протезом, оставшимся на месте левой руки, и мужики в комнате нестройно захохотали.

— «Инвалидность», ты сказал? Ну давай, иди сюда, верзила, — позвал я его, вызывающе разводя руки, призывно покачав головой. — Притащите кто-нибудь стол! Сейчас посмотрим, кто кого.

Не прошло и минуты, как мужики, заинтересовавшись таким поворотом событий, притащили нам какую-то тумбу, на которой можно было более или менее удобно разместить локти. Большой Пит, грузно поднявшись с пуфика в предвкушении легкой победы, занял место напротив меня.

Готовящееся действо взволновало даже тех участников посиделки, кто ранее оставался безучастным. Я оглянуться не успел, как вокруг собрались шестеро зрителей, разгоряченных примитивным, но захватывающим, истинно мужским зрелищем — двое сорвиголов, решивших померяться силами на спор.

В мгновение ока нашлись секунданты, которые пододвинули наши локти в нужное положение. Как и всегда в таких случаях, кто-то первым выкрикнул заветное: «Ставлю пятак на Пита!», и сразу несколько глоток загалдели, радостно заявляя о своем участии в тотализаторе. Донни, вызвавшийся быть моим секундантом, поставил небольшую сумму на меня, но я подозревал, что это лишь дань вежливость и солидарность сослуживцев. Как ни крути, Пит выглядел крупнее меня раза в полтора.

— Эй, что там у вас происходит? — услышал я за спинами мужиков обеспокоенный вопрос кого-то из сотрудников комплекса, как бы невзначай заглянувших в нашу комнату отдыха, видимо, в ответ на оживленный гам. — Там что, драка?!

Я встретился глазами с насмешливым взглядом Большого Пита. Хватка у громилы оказалась крепкая, и я, честно говоря не сомневался, что он победит. Но давно забытое чувство соревновательности и бурлящей жизни, которое я испытывал, стоило того, чтобы съесть на спор сколько угодно водорослей.

— Начали! — взревел один из секундантов, хлопнув рукой по тумбе.

Я ощутил напряжение, с которым сплелись наши ладони. С удивлением почувствовал, как мышцы, прежде твердые, как сталь, быстро слабнут под напором руки противника. Тяжело дыша, я сделал над собой титаническое усилие, чтобы хоть немного побороться, не позволяя прижать руку к столу. Мужчины вокруг возбужденно галдели, колотя руками по тумбе и поддерживая нас бодрящими ругательствами.

— Ну давай же, сдавайся, ублюдок, — кряхтя от напряжения, шептал раззадоренный схваткой соперник, усиливая нажим. — Все равно я тебя сделаю!

— Эй, остановитесь! Это что вам, атлетический зал?! — возмущенно кричал где-то позади санитар, пытаясь протолкнуться месту схватки.