Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов
- Автор: Бит-Юнан Юрий Геваргисович, Фельдман Давид Маркович
- Год: 2017
- Язык: русский
- Год: Неолит
- ISBN: 978-5-9909479-4-8
- Жанр: Биографии и мемуары
Электронная книга - «Перекресток версий. Роман Василия Гроссмана «Жизнь и судьба» в литературно-политическом контексте 1960-х — 2010-х годов». Краткое содержание книги:
Книга предназначена историкам, филологам, политологам, журналистам, а также всем интересующимся отечественной историей и литературой XX века.
Теперь издательству надлежало заключать договор еще и с Губером. Других вариантов у Кабанова не было.
Кабанов не упомянул в мемуарах ни авторское право, ни порядок его наследования, предусмотренный действовавшим тогда законодательством. Вряд ли это случайность. Иначе не было б нужды рассказывать корреспонденту «Литературной газеты» о влиянии статьи Аннинского на вдову Лободы. Равным образом, рассуждать в мемуарах про ее «привычку» к страху.
Обе версии понадобились для решения двуединой задачи. С одной стороны, требовалось объяснить, почему рукопись, хранившаяся в семье Лободы, передана издательству, когда уже полгода минуло после журнальной публикации. А с другой — Кабанов старался не обидеть ни Губера, ни вдову гроссмановского друга.
После визита Губера в издательство «Книжная палата» вопрос об источнике текста был вроде бы решен. Вот тогда и Липкин рассказал о своей роли в «спасении» романа. Словно бы разрешение получил. Но откуда, чье — можно лишь догадываться.
Теперь рассмотрим третью загадку. Если учитывать контекст, вполне объяснимо, почему Липкин опубликовал статью именно за границей, а не в отечественной периодике. Эмигранты стали первыми читателями его книги о Гроссмане, для них и подготовлена финальная часть. Все логично. И это лишь одна проекция.
Другая — отечественное издание дополненных мемуаров. Тут можно было и подождать. При наличии послесловия, где раскрывалась тайна «спасения» рукописи, книга непременно вызвала бы еще больший интерес, чем сокращенная журнальная публикация в журнале «Литературное обозрение».
Так и произошло — в 1990 году. И репутация «самого близкого друга Гроссмана» окончательно сформировалась. За границей и на родине.
Уловки и загадки
В мемуарах Кабанов завершил повествование о втором книжном издании, обойдясь без подробностей. Просто итоги подвел: «Итак, роман Василия Гроссмана был завершен в 1960 году, издан на родине в подлинном виде и полном объеме в 1990-м».
Похоже, Кабанов хотел подчеркнуть, что второе издание — «в подлинном виде и полном объеме» — вышло к тридцатилетию завершения работы Гроссманом. Но ошибся: книга опубликована еще в 1989 году[180].
Ошибка непринципиальная. Важно, что загадки в истории публикации романа остались. Прежде всего — текстологические.
Начнем с журнальной публикации. В 1987 году Ананьев, как все руководители столичных литературных журналов, решал задачу повышения тиража. Нужен был материал, интересный сотням тысяч советских читателей. Согласно документированному свидетельству Перельмутера, как раз тогда Мориц и передала главреду «Октября» лозаннское издание романа «Жизнь и судьба».
Выбор был сделан. Ананьев — фронтовик, демобилизован по ранению, автор романа о Курской битве.
Кстати, главредом был влиятельным. Многократно награжден, еще и Герой Социалистического Труда.
Разрешение на публикацию Ананьев сразу получил. Что вполне объяснимо: пропагандистской тенденции просьба соответствовала, четвертьвековой давности скандал в связи с гроссмановским романом был забыт — состав ЦК КПСС обновился.
Вот тут и возникли весьма серьезные затруднения. Ананьев, получая санкцию в ЦК партии, еще не знал, что нет рукописи гроссмановского романа у наследников. Вероятно, рассуждал логически: если в лозаннском предисловии сказано, что копии попали за границу, значит, на родине автора есть копировавшиеся материалы.
Вдова Гроссмана уже ничем помочь не могла, даже если знала, у кого рукопись спрятана. Дочь писателя такими сведениями не располагала.
Отступать Ананьеву было уже поздно. Главред не мог бы, не теряя авторитет, объяснять функционерам ЦК партии, что преждевременно разрешение спрашивал. Да и рукопись там просить тоже смысла не имело. Не исключался отказ, а это всегда унижение.
В лозаннское издательство Ананьев тоже не мог обратиться. Санкцию в ЦК КПСС не дали бы. Через пару лет таких проблем не было, но летом 1987 года — исключено. Оставалось лишь делать вид, что некая рукопись получена от наследников Гроссмана.
Ситуацию эту и описывал в мемуарах бывший главред «Книжной палаты». Но подчеркнем, что еще через десять лет новый свидетель объявился — Сарнов. Потому рассмотрим сказанное в его статье «Как это было. К истории публикации романа Василия Гроссмана „Жизнь и судьба“».
О затруднениях в связи с цензурой Сарнов повествовал весьма иронично. А затем подчеркнул: «Но с публикацией романа Гроссмана у редакции „Октября“ была еще и другая, дополнительная трудность. У них не было рукописи…»
180
Гроссман В. С. Жизнь и судьба / Вступ. ст. А. Г. Бочарова; послесл. Л. И. Лазарева. 2-е издание, осуществленное по авторской рукописи. М.: Книжная палата, 1989.