Облетая солнце [Circling the Sun]

Пока она говорила, я чувствовала, как внутри меня все похолодело и краска сошла с лица. Мне трудно было сохранять беспечный вид, трудно было даже чашку держать в руке так, чтобы она не заметила, как у меня дрожат пальцы.

— Мне показалось, он всегда счастлив на ферме, ему нравится, — заметила я осторожно.

— А что бы ему не нравилось? — Она пожала плечами. — Он приезжает тогда, когда хочет. Это ничего ему не стоит. Никаких усилий. Да, у меня есть трудности. Но это мои трудности, не его.

Я понимала, она говорит об обязательствах, об ответственности. Она хотела, чтобы вся его жизнь была посвящена ей. Но совершенно очевидно, она не понимала, что такая жизнь — удавка для Дениса. Она не могла заставить его что-то пообещать. Он мог появляться в ее жизни только по его собственной воле или не появляться вовсе. Имея за спиной трудный опыт с Джоком, я понимала его, мы были похожи.

— Тогда почему не прекратить попытки?

— Потому что, когда он со мной, я чувствую себя счастливой. Куда счастливее, чем без него, — ответила она. — В его присутствии жизнь становится сносной. Я прохожу по лужайке перед домом, слышу музыку из граммофона. Или захожу в дом и вижу на вешалке его запыленную шляпу — в такие мгновения мое усталое сердце возвращается к жизни. Все остальное время оно дремлет. Я словно во сне.

— Вы всегда кажетесь такой энергичной, — заметила я.

— Это потому, что вы не знаете меня так хорошо, как Денис.

Я слышала красивую, печальную исповедь Карен, и меня раздирали противоречивые чувства. Мне хотелось ее ненавидеть. Ее красивые стулья и ковры. Изысканные белые лилии, ее напудренное лицо и ярко подведенные глаза. Я знала, что она не права в своем стремлении привязать к себе Дениса. Но, сказать по правде, разве я не желала того же? Мы были абсолютно похожи в этом. Это совпадение сближало нас, — можно сказать, мы стали просто как сестры, — но в то же время разделяло резко и бесповоротно.