Здесь все взрослые [litres][All Adults Here]

Путешественницей ее можно назвать с большой натяжкой. Однажды они отправились в Диснейленд, когда детям было десять, семь и пять, и Астрид ненадолго потеряла Ники, пока Расселл повел старших детей на Космическую горку, – охвативший ее ужас оставался с ней до конца поездки. Астрид дергала детей всякий раз, когда они оказывались за пределами ее поля зрения, кричала на Эллиота, когда в ресторане гостиницы он выронил кусок масла. После этого Стрики если куда и ездили, то только в своем фургоне. А уж одной – куда ей было ехать? И все это поросло таким быльем, что она вообще забыла, для чего существуют путешествия.

Судно поражало своими масштабами, и у Астрид мелькнула мысль – что, если оно начнет тонуть, едва все они окажутся на борту? Нырнет под воду, точно здоровенный детский корабль в ванной?

Их каюта оказалась на палубе «Веранда», шестой ярус из десяти. Во всех коридорах – персонал в форменной одежде.

– Как в «Аббатстве Даунтон», – заметила Берди, кланяясь бравому стюарду.

– Или в «Титанике», – прошептала Астрид, открывая дверь в их каюту.

Каюта походила на обычный гостиничный номер, только вся мебель привинчена к полу, и никаких дурацких безделиц, всегда бесивших Астрид, – декоративные морские звезды из керамики, ваза с искусственными фруктами. Возможно, круизы предназначены для людей практического склада. Вдоль палубы за их каютой стояли тяжелые кресла и урны для мусора, все зацементировано в пол, а то улетит в океан и треснет по голове бедного дельфина (так предположила Астрид). В шкафу висели два спасательных жилета, для учебной тревоги, о чем их предупредили, прежде чем судно снимется с якоря, пассажиры должны явиться в свои зоны спасения – там всех пересчитают и, в теории, спасут от смерти в морской пучине. Довольно зловеще для начала круиза, однако правила есть правила.

Астрид и Расселл на медовый месяц поехали поездом в Монреаль. Апрель оказался куда холоднее, чем они рассчитывали, и домой они вернулись с набитыми доверху чемоданами – накупили в канадских магазинах всего, чтобы утеплиться. Что еще она помнит? В фойе гостиницы они играли в карты, ставки делали орешками, бармен так или иначе подливал алкоголь обоим, и кто кого, не имело значения. Любовью они занимались каждый день. Астрид вдруг подумала о мухах-однодневках – живут всего один день! И о черепахах – этим отмерено сто лет! Только им не дано испытать и капли того, что испытывает человек. Не смешно ли – вот она, Астрид, все та же, какой была тогда в фойе гостиницы, сидела напротив Расселла Стрика.

Свадьбу сыграли скромно: дети, внуки, близкие подруги. Ники уже получил соответствующие полномочия через интернет (он сочетал браком несколько пар своих друзей) и провел службу, заверив обеих, что все совершенно законно и в рамках гражданского кодекса. Портер плакала, Сесилия плакала, Венди плакала. Субботним утром, в девять часов они кружочком стояли в бельведере, в центре развязки. Ники прочитал стихотворение пулитцеровского лауреата Мэри Оливер, Берди надела кольцо на палец Астрид, Астрид надела кольцо на палец Берди, вот так две невесты стояли и радовались в центре города. А потом все пошли есть блины к «Спиро».