Здесь все взрослые [litres][All Adults Here]

– Все Стрики идут через дорогу, сейчас же, – скомандовала Астрид.

Она уже оказалась за спиной у Портер и грозно нависла над детьми. Конечно, уже перебор. Только ведь они все равно – ее дети, а она – их мама. Астрид резко хлопнула в ладоши и поспешила через дорогу, держа перед собой руку, как знак «стоп». Трое ее детей, а также Джульетта с Сесилией послушно пересекли дорогу, куда уже потихоньку вернулись осторожные водители, хотя толпа была еще вполне густой. Венди и близнецы, увидев семейную процессию, не сразу поняли, в чем дело, но быстро сообразили: Стрики на марше, они движутся, как одно целое. Между прочим, вспомнила Астрид, Барбара стояла именно здесь. Если бы вернуться в прошлое и проводить Барбару до тротуара, если бы они могли по-настоящему поговорить около почтового ящика, может быть, сейчас в руку Эллиота не впились осколки стекла? И Портер не вела бы себя как девочка-подросток, а сама она и Берди тоже не впали бы в детство? Астрид ворвалась в «Стрижем красиво», метнулась мимо стойки и нашла пластиковую банку с пластырем и антисептическими мазями. Остальные уселись на скамейку. Мальчишки резвились и бегали по салону, Венди держала пострадавший кулак мужа и целовала костяшки пальцев.

– Давайте разберемся, – вступила Сесилия. – Я пытаюсь защитить мою подругу, чтобы ее не изнасиловали и не убили, и меня за это высылают из города. А тут даю кое-кому в нос, и вся семья следует моему примеру?

Астрид вернулась в узкий коридор и передала банку Венди.

– Это же надо!

– Можно мне сказать? – подала голос Портер. – Я не просила, чтобы ты его бил. Это не его ошибка, а моя. Я плакала не потому, что злилась на него, – я злилась на себя. – Она перестала лить слезы и взяла себя за живот.

– Я и бить-то его не собирался! – крикнул Эллиот. – Бить – вообще не мой метод. Перестарался по части защиты ближнего.

Ники прикоснулся к Сесилии.

– Дорогая, прости меня. Прости. Мы все сделали через задницу. За тобой никакого греха нет, знаю. Если не считать, что ты ударила девочку в лицо. Бить человека по лицу – не дело. – Тут он окинул яростным взглядом брата, однако в глазах Эллиота мелькнул веселый огонек. – Я знаю, все, в чем тебя обвинила Катрин, – неправда. Я просто хотел уберечь тебя от разных напастей. А ты решила, что мы тебя просто бросили. Мы всегда с тобой, дорогая доченька, мы не бросим тебя никогда. Понимаешь? Никогда.

У Сесилии защипало в носу. Она отвернулась от отца, уставилась в стену за его спиной. В углу обои плохо склеены, как раньше она не замечала – два листа сошлись неровно, и рисунок точно споткнулся, сбился. Заикающийся букет цветов. Когда отец был в ее возрасте, как он представлял свое будущее? Мальчики вообще мечтают о женитьбе, о детях? А девочки? Только не Сесилия. В мечтах она видела, как под ее окнами идут городские автобусы, грузовики с мусором. Мечтала о подругах. Она не думала о том, чтобы быть счастливой или грустной, ей просто хотелось быть нормальной, иметь нормальных родителей. Робин дала ей почитать книгу об Элизабет Тейлор и одном из ее мужей, об их бурном романе. Сесилия сначала увлеклась – сплошные самолеты, шикарные гостиницы, крутые тачки, – но вскоре читать бросила, потому что дети и домашние животные Элизабет Тейлор всегда оставались на втором плане, она их начисто игнорировала, знай себе швыряла цветочные горшки в голову своего возлюбленного. Сесилии ближе детские книги Ричарда Скарри, где родители всех сортов и мастей всегда помогают детям чистить зубы или спасаться от взбесившегося грузовика с кетчупом.