Альфа и Омега. Книга 2

— Я склонен считать, что называть это тайным шифром было бы некоторым… преувеличением, — с добродушным смехом произнес тот. — Учитывая, что ни содержание послания, ни его оформление совершенно не изменились с семидесятых годов, я скорее думаю, что это что-то вроде подписи. Как уличные банды оставляют граффити на стенах, помечая свою территорию.

— Тогда получается, таблички можно каким-то образом привязать к конкретным городским районам? — с интересом уточнил его невидимый собеседник за камерой.

— Скорее нет, чем да, — помолчав, признался Кори. — Их находили по всему городу, но особенно много — в западной его части, в старых кварталах.

— И неужели никогда не удавалось подловить того, кто это делает? — недоверчиво и в то же время с каким-то восторгом уточнил интервьюер.

— Как правило, таблички находят там, куда камеры наружного наблюдения не достают, — развел руками улыбчивый бородач. — Да даже если бы было и наоборот, это не настолько важное дело, чтобы подключать городские власти и отслеживать тех, кто этим занимается.

— Хорошо, а что насчет самого текста? — На экране крупным планом показали одну из табличек, похожую на ту, что хранилась у нас на чердаке. Все тот же текст, на первый взгляд не имеющий никакого смысла: «Оймах знает. Держитесь за руки. Истинный путь откроется». Два значка, один округлый и мягкий, другой острый и угловатый — те самые, которые мы с Орией нашли на картах Императора и Императрицы в ее колоде Таро, — соединенные красной горизонтальной черточкой. И еще цифры. Девятнадцать и стрелочка направо, сорок шесть и стрелочка налево. Все вместе — абсолютная бессмыслица.

— Это может означать все, что угодно, — оживленно произнесла голова Кори МакДонала, снова появившаяся на экране. — В этом смысл шифра. Его нельзя декодировать, пока не поймешь, что взято за основу. Единственное, за что тут можно уцепиться, это, конечно, сам Оймах. В моей статье, которую вы можете прочесть у меня на сайте, я подробно исследовал эту фамилию. В семидесятых годах на территории Восточного города проживало несколько десятков Оймахов, и среди них были как банкиры, так и отъявленные маргиналы. Один из них, с кем я общался во время подготовки статьи, выразил предположение, что все это своего рода затянувшийся розыгрыш, начатый каким-то его однофамильцем. В те годы это было достаточно популярно — рисунки на полях, попытки вторжения в прямой эфир, «страшные» видеокассеты, которые стали особенно распространены в конце семидесятых и так далее. Это была эпоха расцвета конспирологии и массовой истерии из-за грядущего конца света.

— Отец мне рассказывал, — согласился его собеседник. — Веселое было времечко. Значит, вы считаете, что найти того, кто все это начал, уже не представляется возможным?