Электронная книга - «Женщины его Превосходительства». Краткое содержание книги:
Так надежнее. Так вернее. Так безопаснее. Держаться в стороне. И при случае, отсчитывать купюры. Это проще, чем потом отсчитывать частички души. Потому что деньги можно заработать, а проебанные нервы – нет. Это замена ценностей, но с уклоном на личное благополучие.
– Нет, – я отрицательно качаю головой. – Лучше напиваться в баре. Так, по крайней мере, чувствуешь, что ты еще не законченный похуист.
– Алкоголь, как способ почувствовать себя живым? – его губы изгибаются в язвительной усмешке. – Защити на эту тему диссертацию. Ты же прекрасный теоретик, тебе ничего это не стоит. Заодно подкрепишь свою работу формулами, которые ты так любишь.
Мы смотрим друг на друга в немом молчании.
Минуту, или около того.
За эту минуту, я так и не могу придумать достойного ответа. В висках колотится сердце, а во рту растекается горечь. И никакой речевой реакции. Это языковой ступор. Это мозговой штурм.
Он салютует мне бокалом и залпом выпивает содержимое. А потом берет меня за руку и быстро целует тыльную сторону.
– Аня, ты умница, хоть и сука, каких еще поискать. Зато с претензией на человечность. Это такая редкость в наше время.
Не отводя от него недоверчивого взгляда, я сама себе наливаю виски. Значительно больше двух пальцев. Я делаю жест ладонью, требующий чуть-чуть подождать. И пока ничего не говорить. Закидываю ногу на ногу и выпрямляю спину. В общем, совершаю все доступные манипуляции, чтобы дать себе собраться с мыслями.
Не знаешь, что ответить – игнорируй.
Или сделай вид, что ничего не поняла.
Думай о том, что важно для тебя. Другие сами о себе подумают.
Не бери чужие проблемы на себя.
И не оправдывайся. Никогда не оправдывайся.
Поэтому я успешно пропускаю все ранее сказанные слова, как можно равнодушнее пожимаю плечами и говорю:
– В таком случае, женись на мне, Романов. Мне это очень надо для поддержания в себе человечности.
Глава 27
На такие темы лучше всего шутить. Чтобы за шуткой скрыть истинные намерения. Чтобы потом можно было непринужденно их осмеять. Выставить неудачным перлом. И, якобы, херовым чувством юмора. А юмор становится херовым, когда его перестают понимать.
Вся беда в том, что шутка это просто другая форма правды. Изощренная. Извращенная. Вывернутая. Суть от этого не меняется. И правда остается правдой в любой ее форме. Но за ироничными интонациями можно спрятаться. Защититься, как от пули по средствам бронежилета. Если и е?анет, то максимум переломает ребра. А с этим можно жить. Дальше жить. Не взирая на последствия.
Но я не шучу. Я добавляю:
– Мы можем составить брачный контракт. На год или около того. Мне нужна твоя фамилия и статус. Больше мне ничего от тебя не надо.
Во мне явно недостаточно эгоизма, чтобы быть уверенной в положительном ответе.
И в то же время достаточно для того, чтобы болезненно переварить отказ.
Чтобы принять его на свой личный счет, минуя иные причины.
Поэтому приходится перестраховываться. Выдавать одно за другое. А то, другое, скрывать даже от самой себя. Как бы игнорировать.
Игнорировать получается плохо. Из рук вон плохо. Отворачиваюсь и стараюсь не смотреть на Романова. Я изображаю скуку и глобальный похуизм. Такой глобальный, что от него вот-вот сведет пальцы, крепко сжимающие бокал.
Бокал никогда не треснет у вас в руках, с какой бы силой вы его не сжимали. Особенно, если он предназначен для виски. С толстым и очень крепким дном. Сколько не прикладывай к этому усилий. Мимо.
Я разглядываю солнечные зайчики на стенах. Не торопясь, пью. Глоток за глотком. И как бы не обращаю внимания на затянувшуюся паузу.
А секунды все капают. Стучат эхом по тишине. И даже мое дыхание среди этого безмолвия кажется слишком громким.
Я жду ответа, но уже знаю, что не дождусь. Я должна сама понять всю глупость своего предложения. Без посторонней помощи. Не получается. Не получается осознать это до конца.
Поэтому, я говорю:
– Сколько ты за это хочешь?
Тишина между нами углубляется. Становится бездонной. Трехмерной. Наполненной тьмой.
Невозмутимо делаю очередной глоток. Цежу сквозь зубы горький виски и чувствую, как он растекается по языку. Обжигает небо. И только потом проскальзывает в желудок. Желудок отзывается на такое давление тошнотой. А у меня появляется предчувствие, что сейчас все повторится, но в обратном порядке.
На всякий случай сглатываю вязкую слюну.
На всякий случай прикуриваю сигарету.
Я так отвлекаюсь от навязчивых спазмов под ребрами.
– Надеюсь, ты говоришь о сексе, – в его голосе появляются какие-то новые интонации. Низкие и угрожающие. Предостерегающие. Они как бы подчеркивают, что пока не поздно, лучше свернуть на другой путь. И не развивать тему столь любимых товарно-денежных отношений.