Комсомольский комитет

Толя взял Лену за руку. Они шли, перепрыгивая через валежник, и Лена чувствовала, как вздрагивает Толина рука. Лена невольно залюбовалась красотой леса. Солнце сгорало, как говорят местные старожилы, оно клонилось все ниже и ниже к деревьям, а в листве деревьев сияла, смеялась позолота.

— Бежим? — сказала Лена, и они, взявшись за руки, побежали по белой, словно засолоневшей, тропочке.

Лена подняла несколько желудей — прохладных, твердых, в нежно-зеленых аккуратных чашечках, и стала перекидывать их из руки в руку. И бросила их. Потом чуть сомкнула ресницы, и солнечные лучи удлинились, точно иглы, переливаясь всеми цветами спектра, они прошивали листву.

— Лена, почему ты молчишь? — тихо, тревожно спросил Толя.

— Толя, но ведь ты тоже молчишь!

— Думала ли ты когда-нибудь, что мы будем идти с тобою вот так, вместе? — взволнованно и счастливо, с ожиданием сказал Толя. — Знаешь, я тебе боюсь сказать…

— А ты скажи! — внезапно замерев, тихо попросила Лена.

— Я тебя люблю! — сказал Толя и остановился.

Робкая улыбка, ожидание замерли у него на губах, особым светом осветились зеленоватые глаза и все лицо, чуть тронутое веснушками.

— А что такое любовь, Толя? — вдруг задиристо спросила Лена и посмотрела на Анатолия.

— Любовь — это вот такая, как ты, — ответил Анатолий, и, схватив Лену за руки, закружил ее между деревьями. — Вот такие глаза, как у тебя, такие вот волосы, — шелковистые пепельные волосы Лены рассыпались, — такая… как ты, такая… страстная…

— Да откуда ты знаешь, что я страстная? — спросила Лена, очутившись на земле.

— Я знаю тебя в самом главном: в работе!

Лена вдруг взяла руки Анатолия и прижала их к своему лицу. Анатолий почувствовал, что ладони у нее очень горячие.

— Лена, а ты любишь меня? — тихо, бережно произнося каждое слово, спросил Анатолий.

— Люблю, — ответила Лена, и необыкновенное счастье оттого, что она сказала это, вдруг заполнило и сдавило ее грудь так, что ей стало трудно дышать.

— Лена, мы будем вместе? Всегда вместе?

Лена опустила голову. Сказать «да», которое вдруг так изменило бы ее жизнь, было ей страшно, очень страшно!

— Леночка! Лена! — шептал над ней ласковый, любящий голос.

— Да, — отчетливо выговорила она.

— Какая жизнь у нас с тобой будет, ты не представляешь, Лена! — увлеченно говорил Толя. — Учиться мы с тобой оба будем… В вузах… Очно или заочно, какая разница?

— А сестренка? — вдруг спросила Лена.

— Дину мы к себе возьмем, обязательно, — убежденно ответил Толя.

Потом они шли обратно той же тропинкой. На большой поляне горели костры: было людно, шумно и весело.

Сгорало солнце. Еще много раз будет сгорать солнце, еще много раз придет осень, потом зима, и все равно потом снова будут и весна и лето… Звучали в лесу песни…

Лена спохватилась: ей же нужно вызвать машины для того, чтобы отправить инвентарь в город, и она пошла разыскивать члена организационного комитета, который отвечал за материальную часть, — вездесущего Женю Картавых.