Отныне и в Вечность

Кувалда растерянно повернулся к Луи.

– Что тут происходит? Ничего не понимаю.

– Отчего же? Как раз это многое проясняет, – морщась, как от зубной боли, процедил Луи. – Дело обстоит, оказывается, много хуже, чем я себе представлял. Оказывается, на Карла Свенского тоже наехали. Не так жестко, как на меня, но это и понятно. У него дочери есть, причем, законные, не то, что у меня. Чтобы узурпировать власть над Свенландом, достаточно убрать прямого наследника и жениться на дочери, все выйдет вполне себе легитимненько. Нужно как можно скорее выяснить, что делается в Гегемонате. Если окажется, что и Гегемон под контролем, на суверенитете темнян над собственной планетой можно ставить крест. За узурпаторами стоят пришельцы, теперь это ясно.

– Думаете? – ахнул Нодь.

– Что тут думать? – досадливо морщился Луи. – На нашем континенте какое-то сопротивление могут оказать только три наших государства, остальные можно просто не брать в расчет. На Южном континенте…

Брандис все еще торчал посреди зала, и чувствовал он себя премерзко.

В поведении этих странных людей за столом была настораживающая неправильность. И дело было не только в их непоколебимой уверенности в себе – отнюдь не наигранной, это-то Брандис сразу сумел бы "просечь", уж как-нибудь! – Нет-нет, совсем не в этом. Компания была нетипичная, неправильная и даже, пожалуй, неправильней некуда. Его наметанный взгляд сразу же выделил среди них и аристократов, причем весьма высокого полета, и простолюдинов, державшихся со своими высокоблаголепными спутниками вполне себе на равных. В разговаривавшем с ним наглом верзиле за версту угадывался книжник, университетский студиозус, мало ли их Брандис проткнул на своем веку? Но самым-самым насквозь непонятным среди них был лидер. Жук это был тот еще. По всему видно. Каждое движение у него было точное, ловкое, изящное, стремительное – Брандис, сам прекрасный фехтовальщик, мог это оценить лучше, чем кто бы то ни было. В разговоры ни с кем не вступал, считал, как видно, и с маркграфами препираться ниже своего достоинства. Был и еще один симптомчик. Даже два. Во-первых, Карлуша, фактически уже экс-король, тут что-то такое бормотал насчет некоего инкогнито. А во-вторых, как же надо быть в себе уверенным, чтобы эдак пялиться на невесту Наместника? Не совсем же он дурак, в самом деле? Девка замуж идет не с большой радости: в заложниках вся семья и, прежде всего, братец, которому быть или трупом, или имперским биопом, чтобы ни сам, ни его наследники не путались под ногами. В девке – оно и понятно – фанаберия играет, потому что никаких тебе любвей и ухаживаний. Какая романтика?.. берут прилагаемым к королевству необходимым злом.