Артем Гармаш [Роман в трех книгах]

— Ой, боже мой! — воскликнула Катря. — Да что он, одурел? Сказать такое дивчине!

— Ну и хам! — покачал головой Артем.

Орися настороженно смотрела то на мать, то на брата. Наконец тихо спросила:

— Мама, а что это такое — заведение?

— Ну, тут и началось! — нарочно поспешил Омелько, чтобы выручить Катрю. — Уж как только она его не костила, чего только не накликала на его голову! И чуму, и холеру, и черную оспу. Да и не только на его голову, всем перепало. А кончилось тем, что пришлось водой отливать!

Рассказ о вчерашнем неприятном происшествии так взволновал Омелька, что, бросив окурок, он тотчас же снова вынул кисет и стал свертывать цигарку. Дал Артему, тот хоть и не просил, но взял охотно (видно, и его этот рассказ не оставил равнодушным). Свернул себе. И, только закурив, продолжал снова:

— Вернулся я домой сам не свой. И, поверишь ли, Артем, всю ночь не мог заснуть. Мысли одолели. Перед рассветом уж задремал как будто. А тут Остап ваш постучал в окно: «Налыгай пару! В лес поеду!»

— О чем же, Омелько, ты всю ночь думал? — спросил Артем.

— А о чем думает бедняк, когда ему не спится? О жизни своей горемычной. О завтрашнем дне безнадежном.

— А этого, Омелько, я от тебя не ожидал, — сказал Артем. — Почему безнадежном? Да еще именно теперь!

Омелько внимательно посмотрел на него и ответил убежденно:

— Вот именно теперь! Может, ты думаешь, что только перед Горпиной стоит этот проклятый вопрос — как дальше жить? На это я тебе скажу так: из трех десятков нас, батраков, живущих сейчас в усадьбе, добрая половина не знает, куда деваться. Да вот я первый. К примеру, скажем так: у крестьян сейчас только и дум, только и разговоров, что о земле. О черном переделе. На святки откладывают. Как раз к рождеству почти все фронтовики вернутся. И всяк радуется, ждет не дождется. А я… просто совестно говорить, да некуда правды девать — боюсь об этом и думать! Ну какой из меня хозяин может быть? Ежели я не знаю, с какой стороны к тому хозяйству подступиться!