Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2
- Автор: Шарвадзе Бадри Амвросевич
- Год: 2021
- Язык: русский
- Год: SelfPub.ru
- Жанр: Романы для взрослых
Электронная книга - «Дочери Лота и бездарный подмастерье. Часть 2». Краткое содержание книги:
Часть книги отведена рассуждениям Подмастерья о древнейшем искусстве на основе библейского сюжета о дочерях Лота.
Содержит нецензурную брань.
– Хорошо. Рассудительность, и тем более расчетливость, действительно, могут лишь умножить просчеты и неудачи, правда, и я желал бы отказаться от них ради погружения в полное и безмятежное счастье чувственности. Но что делать с интересами, целями, что делать с этой конечностью? – и он постучал пальцем себя по лбу.
– Интересы? У женщины могут быть совершенно ясные и определенные интересы: служить семье.
– Служить! Легко сказать – служить и оставаться в совершенном неведении относительно службы. Но так оно и бывает в том случае, который ты упомянула. Да, без этого, может, и не обойдешься, но этого мало.
– Но у тебя нет возможности проявить и эту малость.
– Верно. Но служу я не менее ревностно, чем какая-нибудь мать семейства, и по крайней мере, имею представление о службе нисколько не меньшее, чем она.
– О твоих представлениях я знаю. Ты и нас пичкаешь ими каждый божий день. Так не пойдет.
– Мы отвлеклись. Аколазия не была бы счастлива со мной. Ни один нормальный человек не может довольствоваться отправлением естественных функций, а других она, – да и ты тоже, – не мыслит. Ей очень скоро надоела бы жизнь со мной.
– Ты просто не любишь ее.
– Оценка грубая, хотя и верная.
– Ты любишь то, что выдумал сам, и один Бог знает, чего оно стоит. На этом долго не продержишься.
– Пока, как видишь, держусь.
– И всю жизнь будешь метаться и ныть.
– Вот это истинная правда, вся, как есть. Думаю, пора расправиться с тобой за неумеренное пользование свободомыслием."
Подмастерье приблизился к Детериме и прижал к креслу, при этом коснувшись рукой ее груди. Он поцеловал ее в шею и замер.
XII
Едва Подмастерье провел рукой по волосам Детеримы, как она осторожно пошевелилась и дала понять, что не прочь высвободиться из объятий.
– Пойду взгляну на Гвальдрина, – сказала она очень тихо.
– Я буду ждать у себя, – еле сдерживая возбуждение, сказал он, и нетвердыми шагами пошел в свою комнату.
Несколько минут ожидания отняли больше сил, чем полуторанедельное нахождение рядом с ней под одной крышей, а ведь возможность сближения обдумывалась им и занимала его не только в продолжение этих минут.
Поймав себя на мысли, что необходимо приложить усилия, чтобы предупредить возможные негативные впечатления от грядущего совместного действия, он почувствовал свою малость и слабость одновременно. Видимо, подсознание позаботилось о том, чтобы сожаление в связи со скорым расставанием с Детеримой ни на йоту не увеличилось из-за других причин, или же вообще не возникало в связи с удовольствием от ее познания.
Очень скоро он убедил себя в том, что переживания и приготовления совершенно излишни, ибо все шло к тому, что первая же близость с Детеримой окажется и последней, а по своему многолетнему опыту он знал, что одно-единственное сношение не затрагивает тех струн души, которые в ответе за сколько-нибудь запоминающиеся и поглощающие внимание переживания.
Подмастерье считал вполне приемлемым и даже естественным, что ему приходится бороться с духовным напряжением и возбуждением, идущими от душевного волнения, вызванного в свою очередь мужским естеством. Этому последнему духовные терзания могли лишь мешать. В какое-то мгновение ему показалось, что такая способность владеть и управлять собой может служить наиболее веским доказательством ложности обвинения в нездоровом и искаженном идеализме, который поставила ему в укор Детерима.
Детерима немного задержалась, а когда вошла, он, сидя за столом, поманил ее к себе и, не отрывая глаз от тетради, провел рукой по ягодицам. Осязание быстро взяло верх над зрением и умственным аппаратом и сразу отключило их до лучших времен.
Он уже не хотел терять ни секунды в своем стремлении прижаться к готовому покориться телу, и те секунды, которые были необходимы, чтобы сделать несколько шагов от стола до кушетки в галерее, когда активность должна была делиться на координацию движения и овеществление желания, казались ему вечностью.
Акт начался возле кушетки, которая служила опорой. Он старался быть как можно более нежным и не останавливаться, ощущая всем телом, что Детерима старается выжать из себя все, чтобы доставить ему удовольствие. Такое соревнование имело все мыслимые и немыслимые преимущества при одном существенном недостатке – оно не могло быть длительным.
Подмастерье хотел похвалить Детериму за проявленное мастерство, но сдержался. Детерима также молчала. Он понял, что они оба думают об одном и том же, и, быть может, оба сожалеют, что позволили себе, хоть и ненадолго, но забыть об этом.