Шанс милосердия [litres]

– С такими деньжищами можно хоть в Гярбе поселиться.

О Флоре все, казалось, напрочь забыли. Старейшины, пребывая в радостном возбуждении, трепетно передавали друг другу камень, тщательно ощупывали его, впивались глазами в сказочный блеск граней. Казалось, прочая реальность перестала для них существовать, и они замерли от неожиданности, когда раздался всем им знакомый голос.

– Кто тут в Гярбе поселиться задумал? – спокойно и твёрдо спросил рабсак, которого увлечённые дискуссией старейшины заметили, когда четверо темнокожих атлетов уже поставили его кресло-носилки посреди зала рядом с Флорой, а позади него выстроилось полторы дюжины солдат личной охраны, вооружённых новейшими самозарядными карабинами. – Повторяю вопрос: кто в Гярб захотел?

Республика Гярб располагалась далеко на севере – в приполярных широтах, и сейчас пользовалась огромной популярностью среди состоятельных граждан Федерации, поскольку именно эта территория считалась наиболее безопасной и комфортной для проживания.

– Так и будем молчать? – Похоже, у рабсака кончалось терпение.

– Позвольте доложить, – предложил жрец-секретарь.

– Доложить-то ты можешь… – Рабсак вскользь глянул на усердного юнца. – Но тем самым ты отнимешь у этого предателя единственную возможность признать свою вину и избежать смертного приговора.

– Я… – Поднялся коренастый бородач в синем полувоенном кафтане. – Я же не всерьёз. Я же не сказал, что собираюсь. Я же сказал, что в принципе можно…

– А, это ты, Нацир, – скучающим голосом произнёс рабсак. – Ты мне всегда казался подозрительным. Не скажешь, куда делись трофеи, взятые при обороне перевала Гярус? Не ты ли тогда интендантской ротой командовал? А на какие шиши ты себе особняк в долине Шилюта отгрохал Свободный Кетт каждый чикль считает, а некоторые позволяют себе купаться в роскоши.

– Я же доказал, что всё законно, что всё не в ущерб… – Голос Нацира дрожал, и чувствовалось, что старейшина не на шутку перепуган. Да и те, кто сидел рядом, сразу отшатнулись от него.

– А я вот думаю, что тебе с такими мыслями одна дорога… – Рабсак поднял правую руку и едва шевельнул указательным пальцем.

Тут же двое гвардейцев, закинув карабины за спину, метнулись к незадачливому мечтателю, обвинённому в измене. Тот почти не сопротивлялся – настолько был потрясён неожиданным поворотом судьбы. Его подвели к краю колодца, зиявшего в центре зала, и бойцам стоило немалого труда удержать обмякшее тело в стоячем положении.