Первое дело Еремея

Стражи границы шли за семьёй Хармсдоннеров — за тем, что от неё осталось.

И похоронить-то некого.

Плотью живою попали в могилу живую.

Он ещё раз спустился в подполье. За неимением пергамента пишут и на песке. Вместо средства Арджента он решил использовать экстракт синапизанты. Можно было обойтись и простою водой — достопочтенный Хармсдоннер ошибался, когда говорил, что средство окрашено в красный цвет. Он-то не знает, что средство бесцветно, а оборотень может знать, даже должен знать, коль скоро это капитан Брасье, а не дикий лесной житель.

Разбавленный водою экстракт он перелил в склянку темного стекла, на ярлычок нанес буквы «RA» («Remedium Argenti») — для введения в заблуждение обывателей и оборотней. Утопающий хватается и за булыжник.

Время ещё оставалось — и Еремей, как мог, приготовился. Поддел под панцирь кольчужку, проверил остроту меча, поточил и нож, больше для успокоения нервов. Что этот нож оборотню?

Наконец, солнце поднялось до нужного градуса. Пора.

Он вышел, оглянулся на дом — как знать, вернется ли.

Хармсдоннер не договорил, не расставил точки над «ё», но было ясно — они должны убить оборотня во время заседания совета. Убить, а потом объявить поселенцам о том, что Брасье не прошёл Испытания Арджента.

Но столь же велика вероятность, что оборотень справится с ним. И с достопочтенным Хармсдоннером.

Единственный их шанс — внезапность. Удар в спину. Цель оправдывает средства.

Нет, конечно, куда красивее бросить Брасье вызов, как рассказывают долгими вечерами рапсоды в тавернах. Бросить вызов и биться на мечах лицом к лицу.

Но нет у него права на красивую битву. Ему побеждать нужно, побеждать во что бы то ни стало.

Еремей шёл медленно, вновь и вновь перебирая события, стараясь найти иное толкование происшедшему. Не получалось. Всё замыкалось на Брасье. И главное — Лора слышала его голос, а голос Брасье спутать с кем-либо в Но-Оме невозможно.

Людей навстречу не попадалось. Новые правила — по одному не ходить, без дела не выходить вообще.

Лишь у Дома Совета стояли шесть стражей границы. Охраняли совет. Отсалютовали Еремею, но показалось — небрежно, насмешливо. Скажи им сейчас, что Брасье — оборотень, не поверят. А то и на мечи возьмут, углядев в обвинении командира попытку переворота. Жил же когда-то Цын-Цын, отдавший город Кым Тёмным Мастерам. В курсе истории, читаемом в Семинарии, об этом упоминалось вскользь, скороговоркой, но не выкинешь правды, не скроешь, иначе вдругорядь наступишь на то же место.

Еремей прошёл в Зал Совета. Сегодня он станет Залом Действий.

Брасье уже был здесь. Сидел, посматривая на старшину, улыбался неведомым мыслям. Меч в ножнах — и славно. А тесак на боку. Пусть.

Еремей замялся, не зная, с чего начинать, но выручил достопочтенный Хармсдоннер:

— Отец Еремей пришёл к выводу, что виновником исчезновения людей является оборотень, — сказал он сухим, невыразительным голосом.

— Да? — насмешливо ответил Брасье. — И кто, отец Еремей, по-вашему, этот оборотень?