Клятва золотого дракона [litres]

Кто бы мог подумать, что он будет торчать в горах Такарона и отчаянно скучать, если он может идти куда угодно и больше всего на свете не переносит скуку. Кто бы мог подумать, что он будет здесь торчать, едва понимая, почему не уходит.

Действительно, почему? Он не мог бы понятно ответить на этот вопрос даже себе. Найло не держало тут ничего явственного, важного, серьезного – только дурацкие сны, в которых он видел Илидора и хотел донести до него нечто очень значимое…

…но всякий раз во сне он начинает разговор издалека, ведь ему так нравится играть с Илидором! Найло просто обожал подергивать золотого дракона за нервишки, да и дракон не упускал случая ответить тем же… но именно поэтому теперь, во снах, всякий раз начиная издалека и с подёргивания дракона за нервишки, Найло никак не добирается до самого главного, а потом время просто заканчивается, выливается, как вода из чашки, как песчинки из горсти, и он просыпается. Да еще отчего-то никогда, проснувшись, не помнит: что же такого важного он пытался донести до дракона? И всякий раз эльф думал, что уж завтра-то или послезавтра, или когда там снова увидит Илидора во сне – тогда всё наконец удастся. Тогда ему больше не нужно будет торчать у ворот Гимбла, он сможет поехать куда угодно… И пусть в Гимбле на кочергу нанижут все те прошения, которые он передает через стражей раз в два дня. Просто ему думается, что если он будет под землей, ближе к Илидору, то и во сне сможет подойти ближе к той сути, которую ему никак не удается донести.

А пока ему не следует, да и не хочется отходить далеко от гор Такарона, далеко от врат в Гимбл – ведь дракон сейчас где-то там. И Йеруш точно знал: то, что он должен донести до дракона, окажется очень важным и сослужит Илидору добрую службу.

В тот день, когда золотой дракон сбежал из Донкернаса, он тоже оказал Йерушу своего рода услугу, заставив его поверить. Правда, дракон сам же испугался того, во что поверил в тот день Йеруш – но нет, сейчас это не важно. Разумеется, не в этом дело.