В тени большого взрыва 1977

— Как запланировано? — страшным шёпотом прошептал тот.

— А вот так, — усмехнулся пионер. — Всё что было на сцене, это была наша с Мотькой затея. Да, Мартушка?

Та посмотрела на меня с надеждой и, поймав мой взгляд, закивала.

Папа перевёл взгляд с меня на неё, а затем вновь посмотрел на меня и прошипел: — Но зачем вы такое придумали?

— Ответ прост, как две копейки — реклама. (https://author.today/work/148390 прим. Автора)

— Реклама? — влез в разговор до этого молчавший помощник секретаря.

— Разумеется — реклама, дорогие вы мои буржуа. И не просто реклама, а эффективная реклама! А какая реклама у нас самая эффективная?

— Какая?

— Реклама, построенная на скандале. Вам ли — живущему на западе это не знать? — поинтересовался пионер. — Выступление Марты было ярким, эпатажным и запоминающимся. О нём будут говорить, ещё несколько поколений европейцев, ибо такого сейчас в мире нет вообще. Репортёры, без сомнения, выполнят свою работу и устроят скандал. Нам же нужно воспользоваться этим и корректировать статьи так, чтобы одной половине, кто читает, хотелось попасть на следующий концерт и посмотреть это в живую, а другой половине хотелось растерзать тех, кто устраивает травлю ни в чём не повинной девушки. Ясно?

— Это всё домыслы. Абсолютно не факт, что всё будет так, как Вы нам тут говорите, — поморщился гер Вебер. — Фактом остаётся, что Марта опозорена. И её позор падёт на меня! — вновь неприятно проскрежетал зубами. — Я ошибся. Сейчас становится ясно, что я был не прав, поддерживая и продвигая этот концерт. Нужно было попросту его запретить. А сейчас идите.

— Ну ладно, — процедил Великий, поднявшись, подошёл к шкафу, открыл дверцу, забрал оттуда «свои» скромно звенящие стеклом пожитки и, больше не говоря ни слова, ушёл, сказав на прощание: — «Ауфидерзейн», конечно, но вы зря это делаете, — и, вновь ни проронив ни звука, посоветовал: — Сделайте хотя бы паузу на день. И всё хорошенько обдумайте!

И, наконец, ушёл творить историю дальше, услышав прощальный всхлип синевласки: «Алекс…»

Главнокомандующий знал, что такая реакция щелкопёров непременно будет. Они будут и марать, и восхвалять. Однако терзаться не стал, ибо время поджимало. Хладнокровно выпил, а затем хладнокровно стал гасить возникший пожар, полностью меняя на ходу программу выступления, тем самым запаливая новый очаг, из искры которого должно было возгореться новое невиданное пламя.

Ребята уже давно настроились и ждали моего решения.

— Васин! Сашенька! Прошу тебя, скажи — это ведь не ты девочку напоил? Не ты? — подбежал ко мне Екшин.

— Что за вопросы? Конечно же, нет! — обиделся я и сказал правду: — Она сама… Да и вообще, она не пьяная была.

— Но она же валялась.

— Не валялась, а поскользнулась и упала. К тому же, скажу Вам по секрету — это всё ею сделано было специально: ради рекламы. И кстати, — решил успокоить пионер начальника, — её папа об этом в курсе.

— Гер Вебер? Правда?

— Истинная правда, что в курсе, — вновь не обманул пионер и отмахнулся от новых вопросов: — Всё потом. Сейчас у нас последний и решительный!..