Последний подарок Потемкина [litres]

– Старик сказал, что за собой в могилу утащит, – волновались землекопы.

Разбив в кровь чухонскую морду Матти и пообещав всех сослать в Сибирь на рудники, генерал-лейтенант Герард добился восстановления статуса-кво. И работы опять начались. А вот Матти Лаури исчез. Навсегда.

То ли сбежал хитрый чухонец, то ли сгинул. А канал-таки достроили. И назвали «Обводный», потому как изначально задуман он был, чтоб во время весенних половодий воды Невские отводить в залив.

Великий Обводный Канал. Он обводил город с юга гигантской кривой жирной линией…

Пролетели годы. И окрестности «Обводного» превратились в территорию с весьма сомнительным составом населения, а берега застроили заводами и фабриками, беспрестанно сливавшими свои отходы в его некогда чистые воды. Вода завоняла. Стала непонятного цвета. В зависимости от того, кто сливал и в какое время года – целая гамма непостижимых цветовых оттенков медленно проплывала перед глазами изумленных петербуржцев. И с мрачным юмором они окрестили его Новой Канавой. Или просто Канава.

«Батюшка Питер бока наши вытер, а мать Канава и совсем доконала…»

Но Канава удручала петербуржцев не только нехорошим запахом и мрачным цветом своих вод. Воды эти часто скрывали в своей зловещей глубине непонятные, страшные дела. Нехорошая слава была у Обводного, особенно у его мостов. Особенно у Борового. Немало человеческих жизней прервалось на нем. Кого сбросили лихие люди, а кого и непонятное позвало в свинцовую воду канала…

Кто его разберет… Только не стоит, читатель, в одиночку ходить по мосту этому в год, заканчивающийся на тройку… А если уж довелось идти, то, упаси Господи, слушать, что там тебе слышится снизу, из канальной серой мути.

Когда Сенька добрался до Боровой улицы, ноздри его защекотал легкий запах сомнительного происхождения. Лед на канале таял, и все, скопившееся за блокадную зиму в темных подледных пространствах, потихоньку давало о себе знать…

Перед ним была прямоугольная, слегка закругленная наверху, ведущая во двор арка. Вход под арку закрывали здоровенные ворота на замке. Сенька подергал на всякий случай чугунную литую створку, но было заперто. Крепко-накрепко. Сквозь кружево чугунного литья был виден небольшой кусок внутреннего двора со сквериком, в центре которого стоял серого цвета приличных размеров фонтан… Заинтригованный, он попробовал просунуть голову в проем кружевной решетки, но чуть было не застрял. Слегка испугавшись такой перспективы, Сенька отступил и вознамерился осмотреть сию неприступную крепость со всех сторон. А для начала обойти дом вокруг. Выйдя из-под арки и подняв взгляд, он увидел табличку с надписью: «Боровая ул., дом 26».

Это было пятиэтажное здание. Пара обшарпанных эркеров по обеим сторонам арки претендовали на архитектурный изыск. В остальном же – классический петербуржский доходный дом начала века. Пройдя всего несколько шагов, Сенька понял, что этот дом имеет форму тупого треугольника, который клином врезается в неизвестную ему улицу, пересекающую Боровую под углом в 45 градусов. Продолжая усеченную вершину треугольника, перед ним лежал, треугольный же, маленький садик. Скорее, сквер. Несколько чахлых деревцев. Кусты непонятных растений. Пара скамеек. И покрытая прохудившимся асфальтом площадка.