Последний подарок Потемкина [litres]

– Вы не поверите, Алексей Алексеевич, но непонятным образом я оказался в XVIII веке, во дворце князя Потём-кх… Но окончить фразу ему не удалось… Приступ чудовищного кашля потряс всё его существо. Такого с ним ещё не случалось. Когда он пришел в себя, то, скорее, ощутил на себе, нежели увидел участливый и тревожный взгляд Ухтомского. Князь обеспокоенно смотрел на рукав ватника. Вернее, на расплывшееся пятно свежей крови, зловеще алеющее на синей материи.

– Как давно у вас кровохарканье, Сеня?

– С месяц уже, как мама умерла…

– Я не специалист, но это похоже на открытую форму туберкулеза. Вам нужно срочно лечь в стационар. И начать лечение. Иначе, сами понимаете… с чахоткой не шутят…

– Барсучье сало мне нужно, нойда велела, – вытирая выступивший пот путано пробормотал про себя Сеня, ещё не совсем очухавшись.

Но Ухтомский услышал.

– Барсучье сало, безусловно, может помочь, оно весьма способствует вырабатыванию иммуноглобулинов, но я бы посоветовал попробовать антибиотики. Вы что-нибудь об этом слышали, Сеня? Ну, что я говорю, – Ухтомский в досаде хлопнул себя по лбу, – конечно же, не слышали, да и не могли… Об этих препаратах, вообще, мало кто знает. Они экспериментальные. Правда, американцы и англичане уже активно их используют. Для лечения всяческих инфекций. Вы представляете, Сеня, их получают из плесени. Из плесневого грибка. Наша Зиночка Ермольева из ВИЭМ грибком этим уже давно занимается… И предварительные данные просто потрясающие, я две недели назад ее отчет читал. Через Ладогу очередная корреспонденция пришла с первыми образцами препарата из Москвы. Они его уже на детях испытали – на безнадежных, естественно…

Тут профессор Ухтомский осекся, поймав Сенькин взгляд.

– А я безнадежный?

– Сеня, я не врач, но вижу, что ваше состояние весьма тяжелое. Однако безнадежным я бы его не назвал.

– А что это такое ВИЭМ? И кто это – Зиночка?

– Ох, простите великодушно! ВИЭМ – это Всесоюзный институт экспериментальной медицины. А профессор Ермольева Зинаида Виссарионовна заведует там отделом химии микробов и иммунитета. Наиталантливейший микробиолог. Между прочим, дочка казачьего есаула. А оба мужа сидят… Простите, привычка последние четыре года появилась, постоянно вспоминать – кто уже сидит, а кто ещё нет… Но это отношения к делу не имеет… Так вот, препарат этот, под кодовым названием «Крустозин», поразительно эффективно подавляет гнойные инфекции на животных моделях и в культурах микроорганизмов в чашках Петри. У нас при университете есть микробиологическая лаборатория – филиал ВИЭМ, так они уже вовсю пробуют препарат на палочке Коха, представляете? Вы ведь знаете, что туберкулез – это бактериальное заболевание, и возбудитель его зовется микобактериум туберкулезис, на латыни. А под микроскопом этот микроорганизм смотрится, как палочки… Забавно, не правда ли?

Ничего особо забавного Сенька во всем этом не находил. Но, слушая восторженные рассуждения профессора, подумал: «А ведь, похоже, приступы начинаются, как только я упоминаю о своем приключении. Как там говорила нойда? Время – весьма мстительная субстанция. И не переносит, когда с ним шутят! Да уж, тут не до шуток». – Безусловно, не до шуток, – подтвердил Ухтомский. Судя по всему, Сенька произнес последнюю фразу вслух. И, может, не только последнюю…