Грани сна [litres]

В новой версии репрессии приобрели массовый характер. Людей сажали в тюрьмы, а то и казнили вообще без вины. Дела часто рассматривали во внесудебном порядке. Вдохновителем и организатором этих безобразий наука история «этого мира» однозначно называла дядюшку Джо, то есть товарища Сталина.

Сравнивая версии, историкам удалось подготовить максимально лестный для лаборатории доклад: теперь было, чем порадовать высшее руководство страны.

Доктор Глостер не мог нарадоваться, но в среде историков гремели споры. Учёные собирались по двое, по трое, а иногда и бо́льшими компаниями и уедали друг друга. Если «местные» абсолютно верили, что репрессии в СССР организовал Сталин, то четверо «вернувшихся» и примкнувший к ним Джон Смит не могли поверить в такое объяснение. Они в своём «параллельном» прошлом учили совсем другую историю: ту, в которой Сталин был великим победителем гитлеризма.

– Какое наивное толкование событий! – сказал один из них, мистер Крендлл, когда во время five o’clock’a[106] опять заговорили о советском вожде, как о террористе.

– Сталина превратили в жупел[107], – подтвердил второй, мистер Мюррей, причём слово «жупел» он произнёс по-русски.

– Это ещё что такое? – спросил Историк Первый.

– Brimstone, – предположил профессор Биркетт.

– Bogey, – не согласился мистер Мюррей, знаток русского языка.[108]

– Ну, какое же из Сталина пугало! – возмутился кто-то. – Пугало, вещь безобидная. А Сталин и в самом деле организовал репрессии.

– Слабенькая у вас историческая школа, – усмехнулся мистер Крендлл. – Ведь вы же дали нам все материалы по той эпохе в вашей версии. Сталин после убийства Кирова вообще не давал указаний по террору, не вмешивался в следствие.

– Он мог дать указание тайно, – защищал свою науку Историк Первый.

– Не вижу оснований для такого предположения. В Ленинграде после того убийства ограничились арестом тринадцати человек, и лишь затем стали отправлять оппозиционеров на выселки. И всё. Понятно, что Сталин не отдавал приказа на террор.

Говорить хоть что-то хорошее о Сталине и России – это был дурной тон, а потому многие возмущённо зашикали. Историк Второй прогудел трубным голосом:

– Что за шум! Шипя друг на друга, мы истины не найдём. А в таком случае, зачем мы изучаем прошлое, отправляя туда своих людей?

– Мы делаем это для корректирования прошлого в пользу Британии, – объяснил профессор Биркетт. – В этом истина, и незачем её искать на стороне.

В конце концов историки согласились, что региональные партийные вожди могли увидеть в случае с убийством Кирова угрозу лично для себя. Они оказались заинтересованы в том, чтобы с ними такого не случилось! И проще всего было бы изъять из общества всех, кто мог злоумышлять против них.