Собрание сочинений в шести томах. Том 1
- Автор: Бондарев Юрий Васильевич
- Год: 1984
- Язык: русский
- Год: Художественная литература
- ISBN: в издании отсутствует
- Жанр: Военная проза
Электронная книга - «Собрание сочинений в шести томах. Том 1». Краткое содержание книги:
Оформление художника В. Любина.
Фотография на фронтисписе Н. Боброва.
— Все это верно, люди устали, — повторил он, мягко глядя на капитана. — Курите! — Придвинул раскрытый портсигар, сам взял папиросу, но только помял ее и аккуратно положил на прежнее место, шумно вздохнул и продолжал ровным голосом: — Но меня вот какой вопрос интересует, капитан. Что подумают сами курсанты, когда поймут, из-за чего мы отменили занятия в поле? Положим, вот вы — строевой офицер, ваши люди всю ночь копали орудийные позиции, устали, а утром вступать в бой. Как вы поступите? Курите, курите… Не обращайте на меня внимания. Я мало курю. — Он потер грудь. — Сдерживаюсь…
«Старик выигрывает время. У него еще нет решения», — подумал Мельниченко.
— Благодарю, — сказал он и отодвинул портсигар. — Я только что курил. Я говорю о самом простом. Люди вымокли, вымотались на заносах, и занятия в поле…
Градусов с ласковой снисходительностью перебил его:
— В данную минуту вы рассуждаете, простите, не как военный человек. Существует, голубчик, великое суворовское правило: «Тяжело в ученье, легко в бою». Золотое, проверенное жизнью правило. Н-да! Не для парада ведь людей готовим, голубчик. И вы-то должны это прекрасно понимать!
— Есть существенная разница между необходимостью и условностью, — проговорил Мельниченко, поднимаясь.
Градусов постучал пальцами по столу.
— Да, капитан, есть разница. Вчера первый взвод сверх меры скверно, если не употреблять других выражений… показал себя: в самую тяжкую минуту этот… из студентов, Полукаров… бросил товарищей, ушел греться, трудно ему, видите ли, стало! Были и у меня такие, как Полукаров, в тяжкие минуты я их не жалел, не щадил, а потом с фронта письма присылали, благодарили! Никого по головке не гладил, а в каждом письме — «спасибо». Именно так!
Градусов встал из-за стола. Был он плотен, широк, с короткой сильной шеей, и если бы не живот, слегка оттопыривающий китель, фигуру его можно было бы назвать красивой той немолодой красотой, которая отличает пожилых военных.
— Так вот. — Он отогнул рукав кителя, взглянул на часы, игрушечно маленькие на его широком запястье. — Ровно через час поднимайте взвод!
Взвод был построен на бугре, в двух километрах от города, где начиналась степь — по ней волнами ходила поземка, шелестела вокруг ног, завиваясь вихорьками.
У преподавателя тактики, полковника Копылова, заметно индевели стекла очков.
Курсанты — с катушками связи, буссолями, стереотрубой, лопатами стояли, переминались в строю; непросохшие шинели влажно топорщились; лица заспаны, бледны; иногда кто-нибудь, сдерживая судорогу зевоты, кусая губы, вздрагивал, глядел в синее пустынное небо с выражением тупой усталости. У Вити Зимина, стоявшего на левом фланге, то и дело клонилась голова, и когда Копылов сказал: «Наша пехота прошла первые рубежи», Зимин, клюнув остреньким носом, будто в знак согласия, встрепенулся и недоуменно глянул на полковника.
Из блистающих под солнцем далей донесся гудок паровоза. Послышались голоса:
— А танкисты далеко уже…
— Я что-то никак не согреюсь. Ноги как чурбаны, а шинель — как кол!..
— Люблю занятия в поле в этакую благодать! Особенно когда мороз и солнце — день чудесный!..
Вокруг невесело засмеялись.
В задних рядах курсанты топали ногами, терли уши.
— Закаляют нас, братцы, на благо общего дела.
— А ты знаешь, как мужик козу на льду закалял?
— Знаю. Вместо беканья она лаять стала.
— Хи-хи, остроумно.
В снежной дали, над застывшей до горизонта морозной степью, возник, пополз лиловый дымок паровоза. Все головы повернулись в ту сторону. Кто-то сказал:
— А танкисты сидят возле печки и кашу наминают, хор-рошо!
— Товарищи курсанты, разговоры прекратить, прошу минуту внимания! Вы плохо слушаете…
Преподаватель тактики, Копылов, немолодой худощавый полковник в каракулевой папахе, подняв острые плечи, снял очки, подул на них; посиневшие его губы скованно круглились, его аккуратно подстриженная бородка была сплошь седой от инея.
— Что-то не очень, Василий Николаевич, не того… — сказал он шепотом, взглядывая на Мельниченко, который с нахмуренным лицом стоял рядом. — Сегодня все странные какие-то, знаете…
Капитан проговорил негромко:
— Дмитрий Иванович, не обижайтесь, ради бога, но, может быть, стоит проводить только практическую часть занятий. Ужасно замерз, и курсанты замерзли…
— Вы так думаете?
— Убежден. Если это вас не обидит, то разрешите мне… практическую часть. — Мельниченко улыбнулся. — Разрешите тряхнуть стариной.
Полковник Копылов смущенно вынул платок, махнул им по стеклам очков, кашлянул в бородку, пар окутал ее, как дымом.