В каменной долине
- Автор: Галшоян Мушег Овсепович
- Год: 1977
- Язык: русский
- Год: «Известия»
- Переводчик: Алла Константиновна Тер-Акопян
- Жанр: Советская классическая проза
Электронная книга - «В каменной долине». Краткое содержание книги:
Но даже по этим двум произведениям можно судить о писателе, воспевающем родную землю, мужественную душу и трудолюбивые руки своего народа.
Родился Мушег Галшоян в 1935 году в одном из самых суровых, каменистых районов Армении — Талинском.
И отец и мать писателя пережили весь ужас кровавых событий 1915 — 1918 годов. В истории Армении было немало трагических периодов. Над страной заносили свой меч многие завоеватели: еще в 4 веке н. э. Иран и Византия, поделив территорию Армении, стремились уничтожить ее самостоятельность. С середины 14 века более 165 лет армянскому народу приходится вести постоянную кровопролитную борьбу с грабителями и насильниками. Орды Тимура предавали страну огню и мечу. В 16 — 18 веках Турция и Персия, стремясь утвердиться здесь, сделали Армению ареной военных действий, сопровождая их массовой резней мирного населения. Обезлюдели целые области. В 17 веке Персия завладела Восточной (после 2-й русско-японской войны в 1826 — 1828 годах присоединена к России), а Турция — Западной Арменией.
В конце 19 века турецкая армия и полиция организует массовое истребление мирного населения Западной Армении — без различия пола и возраста.
Неисчислимые бедствия принесла армянскому народу первая мировая война. В течение 1915 — 1916 годов турецкое правительство осуществило почти поголовное уничтожение коренного населения Западной Армении. Около 1 млн. жителей было вырезано, примерно столько же выселено на гибель в аравийские пустыни, чудом уцелевшие люди ушли в другие страны; группы беженцев появлялись в самых труднодоступных для жизни местах.
До 1920 года, когда в Восточной Армении была свергнута власть дашнаков, не раз продававших и предававших свой народ, треть населения была физически уничтожена.
И в этих условиях складывался национальный характер народа, сумевшего сохранить в душе любовь к жизни, к родной земле, неиссякаемое трудолюбие и упорство.
Такой характер мы находим в повести Мушега Галшояна «Дзори Миро» (на армянском языке вошла в сборник «Крунк» — «Журавль»). Как светло и ясно звучат воспоминания Миро о детстве, о юности в родном селе! Эти идиллические картины прерывает кровавое нашествие орд погромщиков. Но даже гибель у него на глазах всех близких, издевательства врагов не могут убить в Миро живую душу. Галшоян не идеализирует героя, не скрывает его человеческих слабостей. Но трижды лишаясь семьи, очага, он не становится человеконенавистником, из пепла возрождая свой корень, свой род, продолжая извечное для армянского крестьянина: «из камня делать землю».
Повесть «Путники» (на армянском языке) дополняет «Дзори Миро». Это сборник новелл о людях одной деревни, спасшихся от резни. В новеллах нет однозначных выводов, ибо нет их в жизни, объединяют новеллы общность судеб людских и позиция автора.
Мушег Галшоян — старший сын в семье — окончил Ереванский сельскохозяйственный институт и несколько лет работал агрономом в совхозе «Артени» недалеко от своих родных мест. И во всех произведениях писателя заметна слитность с родной землей, с нелегкой судьбой крестьянина.
«Цветущие камни» (на армянском языке) — сборник очерков о тружениках села. «...Человек, со всеми его радостями и болью, и земля, родившая его земля, на которой он творит и которую он хочет видеть счастливой — вот то главное, что должно быть предметом самого пристального писательского внимания», — считает Галшоян. Через деревню, через крестьянские будни и труд стремится он осмыслить важнейшие проблемы современного человека.
В романе «Горнило» описание трудовых процессов, размышления, речь помогают исследовать психологию героев. Перед нами крестьяне одной бригады. Съехавшиеся к пустынному Бовтуну из разных районов Армении, каждый со своим характером, привычками и обычаями, а нередко и наречием — они объединены любовью к нелегкому крестьянскому труду. То, что люди вырваны из привычных условий, резче проявляет основное в их характерах. Каждый из крестьян словно олицетворяет какую-то одну идею — Сантро с его тоской по оставленному за горами, за Араксом зеленому Ачмануку; «шалопай» Артуш, которого, словно ветром перекати-поле, носит по свету; богатырь Баграт и молчун Нерсо; и, наконец, молодой колхозник Арма, местный философ, от лица которого часто ведется повествование, который вместе с автором оценивает поступки и поведение героев романа, размышляет о человеке, о его месте в мире и о его обязанностях.
И эти люди побеждают пустыню, а заодно и то темное, что хоронится в самых дальних уголках их душ. Несгибаемость, одержимость отмечала критика в героях романа. Мотив духовной силы человека очень характерен для творчества Мушега Галшояна.
Роман «Горнило» удостоен премии Союза писателей Армении.
Продолжая основные моральные и эстетические традиции своего творчества, Мушег Галшоян создал цикл рассказов о Комитасе, с которыми в недалеком будущем смогут познакомиться и русские читатели.
— Бог милостив, Миро, — вставил возчик Аро, — ты будь спокоен, не держи в сердце тревогу. Ты лучше за своим здоровьем смотри, чтобы, значит, Арут, когда он вернется, мог радоваться на тебя.
— Все будет хорошо, отец, ты не тревожься, — заверил Арут, не догадываясь о том, какие сейчас видения мучают отца. — Я этих фашистов... Я вернусь, отец, вот увидишь, я непременно вернусь!
— Дай бог тебе долгой жизни, Арут, — вставил возчик Аро, метнув на Дзори Миро укоризненный взгляд, — ты, похоже, сильнее своего отца, ты настоящий мужчина. Арут, ты скажи ему, чтоб он за своим здоровьем смотрел, тебя дожидался. Он ведь у тебя совсем стар, а ест что — овсяные лепешки. Миро, тебе пшеничный хлеб нужен, непременно пшеничный! Может, обменяешь? У меня в этом году добрая пшеница...
Арут рассмеялся. Возчик Аро недовольно проворчал что-то и сердито хлестнул быков.
— О-о-о, на ходу спят, чертовы твари!..
...Миро развел огонь в очаге посреди комнаты, вышел во двор и посмотрел на крышу. Над ердыком весело клубился дым. Первый дым в ущелье. Дом обрел живое, теплое дыхание. Люди побросали все дела, залюбовались этим дымом, этим ожившим домом. Они сидели на полувозведенных стенах, в ямах, выкопанных под фундаменты, и смотрели, не в силах оторвать взгляда от этого чудного зрелища: они глубоко вдыхали в себя запах дыма, как вдыхают весенний воздух, напоенный запахами цветущих лугов, смотрели и вспоминали свои дома, свои очаги, перебирали в памяти все пережитое за эти годы, свою нелегкую, безрадостную судьбу...
— Да, жаль, нет Закара, он бы порадовался... — сказал Нго.
И все вспомнили Закара из Талворика и подавленно опустили головы.
Вечерело. Над ущельем висела полная луна. Миро стоял, прислонившись спиной к валуну, и любовался дымом над своей крышей, тем, как он медленно поднимался вверх и таял в густых сумерках, принимая причудливые формы, напоминая то круговерть воды в замутненном роднике, то изогнутый меч, то извилистые борозды на пахоте, то пшеничное поле, затопленное половодьем... и луна уже не была луной, а лишь светящимся осколком неба, и дым из ердыка не был дымом, а лишь лохмотьями невестки из Хута...
Дым из ердыка заволакивал глаза Миро, проникал в жилы и струился вместе с кровью. Он закрыл глаза, а когда вновь открыл их и посмотрел на свой дом, он показался Миро скучным и холодным. И вспомнились ему село Чахркан в Сасуне, узкая долина, мост над речкой... Он и Мхо шли по развалинам Давидовой крепости, присаживались возле коновязей Давида...
В этот вечер Аракел из Псанка, днем раньше по делам ушедший в низинные села, вернулся с вестью:
— Большевики вошли в Ереван, революция победила!
Молча выслушали новость, молча переглянулись. В глазах и во всем облике беженцев был вопрос, недоумение. Некому было объяснить им, что, собственно, произошло.
— Аракел, твоя весть к добру или к беде? — спросил Нго.
— У богачей равнинных сел сердца обливаются кровью, — сказал Аракел, — большевики отбирают у них землю и раздают бедным. У моего знакомого будто крылья выросли от радости, значит...
— Да благословит господь дым над твоей крышей, Аракел, добрую весть ты принес! — успокоился Нго из Чахркана, потом нахмурился, посмотрел вокруг. Старики последовали его примеру и тоже посмотрели вокруг — на голые скалы, обступавшие их со всех сторон.
— Ни земли, ни воды... Нет среди нас ни землевладельцев, ни безземельных, все равны — одно слово, беженцы!..
На следующее утро Миро выбрался из ущелья, в первом же встречном селе спросил «дорогу на Эривань» и пустился по ней пешком. Прибыв в город, он неделю поработал носильщиком (вспоминая скитания Мхо по Диарбекиру), потом отправился в лавку и купил там один глиняный горшок, одну лампадку, два фунта гвоздей, две пары петель для дверей, замок, а на последний двугривенный — полбутылки керосина; все это аккуратно уложил в горшок, вскинул на плечо и... тут увидел невестку из Хута! Скрестив руки на груди, она сидела у двери лавочки, где торговали бакалейной мелочью... Миро попридержал шаг, обошел лавку вокруг, чтобы невестка из Хута тоже заметила его. Нет, она не замечала Миро, она была погружена в собственные думы и, наверное, не видела того, что делается вокруг, не слышала оживленного говора людей, заполнивших рынок. Миро бочком-бочком, несмело подобрался к ней и окликнул:
— Невестка из Хута...
Женщина вздрогнула, растерянно встала с места, посмотрела на Миро, припоминая... И сказала смущенно:
— Здравствуй, братец...
— Невестка из Хута, — сказал Миро и умолк, не зная, что еще сказать. Ах да! — Невестка из Хута, я виноват перед тобой... постыдно виноват. И не только я, многие. Прости нас, ради бога!