На руинах Константинополя. Хищники и безумцы

— И главное, чтобы никто их не увёл, пока нас не будет, — пробормотал Тодорис.

Тёща вдруг улыбнулась:

— Господь нам поможет. Их не уведут.

Зять по-прежнему продолжал выискивать недостатки этого плана:

— А вы умеете ездить верхом, госпожа Мария?

Как и следовало ожидать, та ответила:

— Нет, но я буду крепко держаться за седло. А если окажется совсем плохо, ты привяжешь меня к нему, чтобы я не упала.

Тодорис никак не мог избавиться от мысли, что эта непоколебимая уверенность в успешном завершении дела происходит оттого, что госпожа Мария слегка не в себе.

Он внимательнее посмотрел на тёщу, оценивая, а затем — на Эву, которая по-прежнему молчала, но теперь выглядела слегка встревоженной.

Тут же вспомнились слова служанки о том, что госпожа Мария с недавних пор совсем не заботится о судьбе своих слуг, и само собой возникло новое соображение:

— Хорошо, госпожа Мария, допустим, наше дело удалось. Но если так, то вернуться в этот дом мы не сможем. Здесь турки станут искать прежде всего. Так что возьмите с собой все деньги, сколько есть. А ещё подумайте вот о чём: все, кто останется здесь, обречены на незавидную участь. Турки, придя сюда, выместят на них злобу. Или станут пытать, чтобы выяснить, где прячетесь вы с Яковом.

Тёща задумалась, но не о слугах:

— А как же мой муж и старшие сыновья? Кто их похоронит?

— Боюсь, что это сделать будет некому, — сказал Тодорис. — Тела останутся в доме.

— Нет, я найду, кому это поручить, — возразила госпожа Мария и продолжала рассуждать как будто сама с собой: — Значит, я сейчас должна выплатить слугам всё жалованье, которое не выплачено, и отпустить? — Она бросила взгляд на Эву. — Хорошо. Так и сделаю.

Служанка встревожилась ещё больше, а Тодорис помолчал и добавил, по-прежнему обращаясь к тёще:

— Даже на ночных улицах вашим слугам будет безопаснее, чем здесь.

Эва хотела что-то возразить, но при хозяйке говорить не собиралась, поэтому с нетерпением ждала окончания разговора, а Тодорису меж тем пришло в голову ещё одно соображение.

— Госпожа Мария, — сказал он, — может случиться так, что наша затея окажется невыполнимой. Если мы доберёмся до дворца и увидим, например, что там кругом стража, то дальше мы ничего делать не будем и вернёмся. Тогда на следующий день сможете нанять всю прислугу заново.

Тёща будто не услышала последней фразы.

— Я в любом случае должна попытаться, — сказала она, но Тодорис перебил:

— Нет, неудачный побег сделает только хуже. Причём сделает хуже всем: и Якову, и вам, и даже моему отцу и братьям, если меня поймают. Поэтому обещайте, что оставите решение за мной и согласитесь с ним. Иначе я не стану помогать.

— Хорошо, я обещаю, — вздохнула госпожа Мария, понимая, что на препирательства нет времени.

— А теперь, — сказал Тодорис, — решим, где вам с Яковом придётся прятаться, если побег удастся. Конечно, возможностей много, но я бы посоветовал развалины Большого дворца, которые в конце улицы. Они удобны тем, что там много входов и много выходов. И в том числе есть выход к морю — через заброшенный дворец Буколеон. Насколько я знаю, гаванью Буколеона до сих пор пользуются рыбаки, и это важно, ведь вам с Яковом надо будет бежать из Города. Завтра закончатся три дня, отведённые Великим Турком на грабёж. Значит, рыбаки вернутся в гавань. Вы договоритесь с одним из них, чтобы довёз вас до ближайшего большого острова в Эгейском море. Там вы сядете на торговый корабль, если капитан заслуживает доверия, и доберётесь до Венеции. Мы с Эвой поможем вам в этом. Она станет носить вам еду, пока вы не уехали. А я могу договориться с рыбаками и проводить вас до острова, чтобы ни у кого не возникло соблазна вас ограбить.