На руинах Константинополя. Хищники и безумцы

— Тодорис, всё очень просто. Это большая удача, что Якова держат в Малом Влахернском дворце. В прежние времена я была в том дворце много раз и знаю, как там расположены комнаты и окна. Якова держат на третьем этаже. Окно его комнаты выходит не во двор, а на улицу. И не просто на улицу, а на южную сторону. Ты же помнишь, как здание выглядит с южной стороны? Дворец торцом пристроен к крепостным стенам и с южной стороны почти ничем от них не отличается. Там у него почти нигде нет окон — только на высоте третьего этажа. Мы кинем камушек Якову в окно. Яков будет нас ждать. Я его предупредила. Он откроет окно и спустится к нам по верёвке, которую мы ему передадим. Вот и всё. Окон мало, поэтому мы их не перепутаем. И Якова никто не увидит, когда он будет спускаться, потому что ниже его окна — глухая стена. Из-за этого там нет никакой стражи. В ней не видят нужды.

Тодорис представил себе Малый Влахернский дворец. Здание, примыкающее к крепостной стене. Перед зданием — двор, окружённый каменной оградой. Один конец ограды соединялся с углом дворца, а другой — с укреплениями.

— Погодите, госпожа Мария, — сказал Тодорис. — Если я правильно помню, то с южной стороны дворца действительно тихое место, но с восточной, то есть буквально за углом — ворота во дворец. Возле них должна стоять стража даже ночью. И если эта стража услышит нас, то придёт проверить и поднимет тревогу.

— Снаружи не должно быть стражи, — уверенно заявила тёща. — Ворота на ночь запираются, а стража конечно же остаётся во дворе, с внутренней стороны ворот. Если мы будем вести себя тихо, нас никто не услышит.

— А стража на крепостных стенах? — спросил Тодорис.

— Когда я проходила там днём, то никого не видела, — последовал ответ. — Совсем никого. А я смотрела очень внимательно. Наверное, не видят нужды. Ведь за стенами нет врагов. Там лагерь турецкого войска.

Тодорис посмотрел на Эву, которая сидела на краю кровати и слушала. Служанка не проронила ни звука, но по лицу явно читалось: «Уж слишком всё хорошо получается».

— А как же Яков откроет окно? — вдруг задался вопросом Тодорис. — Там же рама, которая не открывается и не вынимается. И она очень толстая. Поэтому выломать тоже нельзя.

— Там есть форточка, — сказала госпожа Мария. — Форточка такая же, как во многих домах. И как в этом доме.

— А Яков в неё пролезет? Сможет?

— Полтора месяца назад пролезал, — сказала тёща. — Полтора месяца назад он сбежал из своей комнаты через окно. Я заперла его в наказание, а он сделал из простыней верёвку, спустился из окна во внутренний двор, а затем выскочил на улицу. Почему же теперь он не может так же сбежать от Великого Турка, как сбежал от меня?