Прошло-то вишь три-то года, Олеша-то и пришел свататься.
Заходит на крылецько переное,
Колотит в колецько золоценое.
25 Вышла Верьми́ да Тимофеевна, спрашивает, кто колотится.
— Отложь-ко ты, Верьми́ да Тимофеевна,
А пусти-ко, Настасья Микулична,
Да про вашего Добрынюшку весточку принес —
Вашего Добрынюшки живого нет!
30 А Верьми́ да Тимофеевна
Не открыла Олеше Поповичу:
— Отойди-ко ты, невежа, привязалоси!
Кака-то невежа привязалоси,
Над нами, сиротами, насмехаеси!
И прошло опять три года. Опять приходит Олеша Попович.
35 Заходит на крылецько переное,
Колотитце в колецько золоценое:
— Отложь-ко ты, Верьми́ да Тимофеевна,
Пусти-тко ты, Настасья Микулична,
Я принес про вашего Добрынюшку весточку —
40 Вашего Добрынюшки живого нет!
Верьми́ да Тимофеевна
Не пустила Олешу Поповича.
Опять прошло три года. Опять пришел Олеша Попович.
И сосватался на Настасье Микуличне.
Стали пир пировать, свадьбу играть.
45 Отдала Верьми́ да Тимофеевна
Настасью Микуличну за Олешу Поповича.
А у Добрынюшки сердецько сволновалося,
Сел он на добра коня,
Поехал на свою родину,
50 Реки да озера промеж ног пускал,
А моря переплывал на добром коне.
Приехал Добрынюшка к своему двору,
Зашел на крылецько переное,
Колотитце в колецько золоценое.
55 Вышла Верьми́ да Тимофеевна:
— Кака-то там невежа привязаласи —
Нашего Добрынюшки живого нет!
А он колотится да просит:
— Открой, матушка Верьми́ да Тимофеевна,
60 Жена моя Настасья Микулична!
Отвечае Верьми́ да Тимофеевна:
— Жена твоя Настасья Микулична
Вышла замуж за Олешу за Поповича!
Открыла Верьми́ да Тимофеевна,
65 Поглядела на Добрыню, добра молодца...
[Вишь она не узнала его. Ишь ить он молодой уехал.]
— У нас-то Добрыня не экой был,
У моёго-то Добрынюшки была шубка куниная,
На ножках-то сапожки козловые,
А на головушке шапка черномуромка.
70 — Что ты, — говорит, — матушка Верьми́ да Тимофеевна,
я, — говорит, — десять лет не был,
Шубка-то куниная повыносилася,
Сапожки-то на ножках повырвались,
На головушке-то шапка повылезла, повыносилась.
— У нас Добрынюшка белой и хорошой был,
[что вишь еще похуже стал]
75 Нет, уж этот не Добрынюшка!
Запустила Верьми́ да Тимофеевна
Добрыню, добра молодца.
Снял Добрынюшка с себя шубу куниную...
[Да вот забыла, как он наделся, чего надел!..]
Пошел Добрынюшка на свадьбу,
80 Взял свою игрушечку —
со своим рожком пошел на свадьбу.
Пришел Добрыня на свадьбу. Гости сидят за столом, добрые молодцы и Олеша Попович, пиры пируют, свадьбу играют.
Сел-то Добрыня да на пецной на столб,
Заиграл-то Добрынюшка в свой рожок,
Играё рожок выговариваё:
— Не жива́ть тебе, Олеша, с молодой женой,
85 Не сыпа́ть тебе, Олеша, темной ноченьки!
Подносили цяру зелена вина,
Он не выпил этой цяры зелена вина,
А положил Добрыня золотой перстень
И подал он Настасье Микуличне:
90 — Выпей-ко ты, Настасья Микулична,
Эту цяру зелена вина,
Выпей эту цяру до дна,
Дак увидишь добра,
А не выпьешь до дна.
95 Дак не видать те добра!
Выпила Настасья Микулична
Эту цяру зелена вина,
Увидела Добрынино колецько в цяре,
Кинулася Настасья Микулична
100 Добрыне, добру молодцу, на шеюшку...
[Дак вишь тут как скласть-то...]
Гости все дивились, что Настасья Микулична кинулася чужестраннику на шею.
Зафатил-то Добрыня, добрый молодец,
Зафатил-то Олешу за желты кудри,
Бросил Олешу о сыру землю,
Убил и Олешу до смерточки.
[И все. Это мамынька покоенка... Я, бывать, ведь и забыла, кто его знает!]
82. ДОБРЫНЮШКА МИКИТИНЕЦЬ [ДОБРЫНЯ И НАСТАСЬЯ, ДОБРЫНЯ И АЛЕША]
Добрынюшка-то Микитинець матушке наказывал... С Настасьей-то Микулицьной ен сходился, сражался, и повалила Настасья Микулицьна Добрыню — богатырка была. Она говорит: «Добрынюшка, жисть ли тебе дать али тебя прекратить?» Добрынюшка говорит: «Ай же ты, Настасья Микулицьна, если бы на твоей груди лежал, дак ничего бы не спрашивал». А брала Настасья Микулицьна Добрыню за белы руки, подымала, целовала в уста сахарнии. Вот тут ены и поженилися.
