Секретная должность агента Рейли

— За что Вас так? — спросил Турбу другой арестант, по виду похожий на крестьянина-кулака.

— Заступился за женщину, — через силу ответил избитый эсер.

— Да неужто ж за одно это в кутузку сажают? Вот времена пошли. Одно дело я, сподобил бог ехать в город овощи кое-какие менять на мануфактуру, так задержали за спекуляцию, а я что, где же взять отрез бабе на сарафан, нетути в продаже ничего, вот и менял. Какая же моя вина?

— Ты, братец, откуда будешь?

— Да с Пошехонья мы, со станции Чебсара.

— А звать-величать как?

— Олександром кличут по-простому.

— Слушай, Александр! Мне отсюда не выйти, я прошу тебя ради Бога пошли телеграмму моей жене. Деньги я тебе дам.

Турба через силу нагнулся и вытащил из сапога сверток. На вот, возьми всё, мне теперь ни к чему, только телеграмму отправь.

— Сделаем, барин, не сомневайся. Говорите, что сообщить, и адрес.

Турба назвал питерский адрес. Крестьянин повторил и кивнул головой, дескать, запомнил.

— Напиши ей: прощай, дорогая Зина, не поминай лихом, — прошептал Турба.

На следующий день его снова пытали. Били жестоко без пощады, насмерть. Но Турба опять выжил.

— Черт с ним, он уже выдал всё, что нужно. По адресу в Петрограде проведены аресты, — махнул рукой Кедров. — Наш подсадной агент сработал убедительно. Распорядитесь премировать его отрезом ткани из конфискованных у буржуазии запасов. Теперь надо искать Гиллеспи!

— Мизенер Елизавета, на выход, — скомандовал караульный.

Девушку повели вдоль перрона, руки назад, один солдат спереди, второй сзади, — не убежишь. Да и куда бежать, если тебе семнадцать лет, и все родные так же томятся под арестом.

— Залезай в вагон, живо!

Лиза открыла двери, в салоне вагона за столом сидела молодая женщина с короткой стрижкой.

— Ты знаешь, кто я?

— Нет, не имею чести.

— Не имеешь чести, — женщина усмехнулась, — что, конвоиры по дороге отняли?

— Я не в этом смысле, — покраснела Лиза.

— А я как раз в этом, вы, гнилая контрреволюция, давно уже продали империалистам свою честь и совесть и прислуживаете им с холуйским пристрастием.

Женщина говорила выразительно, по-театральному делая паузы, было видно, что она имела опыт выступления на митингах и знала, чем надо поразить толпу.

— Я Ревекка Пластинина, карающий меч революции в моих руках, и только от меня зависит, опустится он на твою голову или нет.

— Я ни в чём не виновата, — прошептала Лиза.

— Да неужели? — изумилась Пластинина. — Может расскажешь представителю Советской власти, как путалась с американскими агентами? Как принимала от них подарки за верную службу, как спала с американским послом, шлюха!