![Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!] - Читать Любимую Русскую Полную Книгу 👉 Read-E-Book.com](/uploads/posts/books/4/1/1/4/3/moment-makiavelli-politicheskaya-mysl-florencii-i-atlanticheskaya-respublikanskaya-tradiciya-ne-meny-download.jpg)
Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]
- Автор: Покок Джон Гревилл Агард
- Год: 2020
- Язык: русский
- Год: НЛО
- ISBN: 9785444814185
- Переводчик: А. Звонарева
- Жанр: Культурология
Электронная книга - «Момент Макиавелли. Политическая мысль Флоренции и атлантическая республиканская традиция [Не менять название! Перенос части названия книги в это окно полностью удаляет эту часть названия из дескрипшена книги при скачивании!]». Краткое содержание книги:
Гвиччардини начал с врожденной склонности флорентийцев к свободе и на протяжении всего «Диалога» интерпретировал флорентийские институты. Макиавелли, верный себе, работал на более высоком уровне теоретического обобщения. Как и «Государь», «Рассуждения» открываются типологией, классификацией республик с точки зрения их происхождения. Все города основываются либо местным населением, либо чужеземцами372; их основатели на момент возникновения города либо автономны, либо сохраняют зависимость от какой-либо внешней силы, и города последней категории, с самого начала лишенные свободы, редко достигают чего-то значительного. Бросая откровенный вызов традиции Салютати, Макиавелли добавляет, что Флоренция, основанная Суллой или Августом, является именно таким городом373. К этой мысли он вернется в «Истории Флоренции» и сделает вывод, что Флоренции никогда не удавалось обрести стабильность, характерную как для зависимого, так и для свободного существования374. В рассматриваемом же произведении он заявляет (после отступления о том, где надлежит основывать города – на неурожайных или на плодородных землях375), что в его намерения не входит рассуждать о городах этой категории. Его занимают только те земли, которые с момента основания были полностью независимы376, – явное указание на то, что Флоренция не будет составлять главный предмет его интереса в последующих главах.
Макиавелли вновь прибегает к схематическому подходу. Он выделяет города, основанные законодателями377, такими как Ликург, чьи дела были столь близки к совершенству, что к ним нечего было добавить378, те города, которые изначально были несовершенными и потому столь несчастливыми, что вынуждены были реформировать самих себя, те, что отклонились от своих истоков, и те, чье устройство изначально было крайне неразумным379. Из этой классификации, представляющей собой ключ ко всем трем книгам «Рассуждений», при ближайшем рассмотрении напрашиваются некоторые выводы. Во-первых, речь идет не просто о различии между всезнающими и не столь мудрыми ordinatori, но и о различии между наличием конкретного основателя и обстоятельствами, когда основание вообще нельзя приписать uno solo. Солон добился меньшего, чем Ликург380. Ромул, как мы увидим, оказался где-то посередине. Однако Макиавелли интересуют не только древние республики, но и новые. Например, Венеция, появившаяся уже в христианскую эру, возводит свои истоки не к конкретным основателям, а в лучшем случае к покровительствующим им святым, которые в действительности город не учреждали. Историческое развитие Венеции, возможно, начинается со скопления лишенных предводителя беженцев, чье постепенное восхождение по лестнице гражданской добродетели требует объяснения381. Поскольку Макиавелли не считает Венецию образцом для подражания, то эта проблема не слишком его занимает. Впрочем, все «Рассуждения» строятся вокруг ситуаций, когда из‐за несовершенства или же отсутствия законодателя гражданам пришлось исправлять свои ordini и самих себя, – такие, когда материя оказалась вынуждена сама придавать себе форму.
372
Machiavelli N. Opere. P. 91 (Discorsi I, 1); Макьявелли Н. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия // Макьявелли Н. Сочинения исторические и политические. Сочинения художественные. Письма / Пер. М. А. Юсима. М., 2004. С. 140.
373
«E per non avere queste cittadi la loro origine libera, rade volte occurre che le facciano progressi grandi, e possinsi intra i capi dei regni numerare. Simile a queste fu l’edificazione di Firenze, perché (o edificata da’ soldati di Silla o a caso dagli abitatori dei monti di Fiesole, i quali confidatisi in quella lunga pace che sotto Ottaviano nacque nel mondo si ridussero ad abitare nel piano sopra Arno) si edificò sotto l’imperio romano, ne pote ne’ principii suoi fare altri augumenti che quelli che per cortesia del principe gli erano concessi» (Ibid. P. 92); «Однако такие города, вследствие своей зависимости, редко разрастаются до больших размеров и становятся столицами в своих странах. Подобным образом была основана Флоренция, и не важно, была ли она построена солдатами Суллы или обитателями Фьезоланских холмов, которые спустились на равнину близ Арно, уповая на длительный мир, воцарившийся повсюду при Октавиане: она подчинялась римской власти и поначалу могла расширять свои владения только за счет щедрот императора» (Там же. С. 141).
374
Machiavelli N. Opere. P. 620–622 (Istorie fiorentine II, 2); рус. перевод: Макьявелли Н. История Флоренции / Пер. Н. Я. Рыковой. Л., 1973. С. 51–53. См. также: Discorsi I, 49, где прямо утверждается, что Флоренции не удалось устранить недостатки своего рабского происхождения. Ср.: Rubinstein N. Machiavelli and Florentine Politics // Studies on Machiavelli / Ed. by M. P. Gilmore. P. 21–22.
375
Machiavelli N. Opere. P. 93–94 (Discorsi I, 1); Макьявелли Н. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия. С. 141–143.
376
Первые предложения в: Discorsi II, 2 – Ibid. P. 95; Там же. С. 143.
377
В этом значении иногда используется слово ordinatore, но Макиавелли предпочитает заменять его парафразами, такими как uno solo, il quale ordino и т. д. В главе 1 книги II «Рассуждений» находим latore delle leggi («законодатель»): Ibid. P. 205; Там же. С. 266.
378
Ibid. P. 95, 98, 99, 107; Там же. С. 143, 147, 154–155, 165, 171.
379
«Talché felice si può chiamare quella republica la quale sortisce uno uomo si prudente che gli dia leggi ordinate in modo che, sanza avere bisogno di ricorreggerle, possa vivere sicuramente sotto quelle; e si vede che Sparta le osservò piú che ottocento anni sanza corromperle o sanza alcuno tumulto pericoloso. E pel contrario tiene qualche grado d’infelicità quella città che non si sendo abbattuta a uno ordinatore prudente, è necessitata da se medesima riordinarsi: e di queste ancora è piú infelice quella che è piú discosto dall’ordine; e quella ne è piú discosto che co’ suoi ordini e al tutto fuori del diritto cammino che la possa condurre al perfetto e vero fine, perché quelle che sono in questo grado è quasi impossibile che per qualunque accidente si rassettino» (Ibid. P. 95); «Счастливой можно назвать республику, которую жребий наделяет столь благоразумным гражданином, что он дает ей продуманные и надежные законы, не нуждающиеся в исправлении. Известно, что в Спарте они соблюдались более восьмисот лет без искажений и без особых потрясений; напротив, тот город, которому не посчастливилось найти разумного учредителя, вынужден сам заботиться о своем устройстве. Самая несчастливая республика та, которая лишена упорядоченности, особенно если ее устройство во всех своих частях не нацелено на прямой путь, ведущий к истинной и совершенной цели. В этом случае никакие потрясения не заставят ее прийти в порядок; те же республики, которые, не имея совершенного устройства, располагают хорошими задатками, подлежащими развитию, могут постепенно совершенствоваться при благоприятном стечении обстоятельств» (Макьявелли Н. Рассуждения о первой декаде Тита Ливия. С. 143–144).
380
Machiavelli N. Opere. P. 98–99; Там же. С. 147.
381
«…cominciarono infra loro, sanza altro principe particulare che gli ordinasse, a vivere sotto quelle leggi che parevono loro piú atte a mantenerli. Il che successe loro felicemente per il lungo ozio che il sito dette loro, non avendo quel mare uscita, e non avendo quelli popoli che affliggevano Italia navigli da poterli infestare, talché ogni piccolo principio li pote fare venire a quella grandezza nella quale sono» (Ibid. P. 91–92; Discorsi I, 1); «Эти племена, не имея особого предводителя, стали жить по законам, которые казались им наиболее подходящими. Тому способствовало спокойное существование, обеспечиваемое местностью, потому что доступ к ней был только по морю, а у народов, опустошавших Италию, не было кораблей, так что сам ход вещей должен был привести этот город к его сегодняшнему величию» (Там же. С. 140–141).